Книга Лекарство от одиночества, страница 57 – Юлия Резник

Чтобы не завыть в голос, утыкаюсь широко открытым ртом в шею Бутенко. Трясет меня так, что даже ему передается эта чертова дрожь! Элька-Элька, что ты делаешь? Мало того, что он Юркин друг, так еще и твой шеф, Элька… Одумавшись, я хочу от него отстраниться, сбежать, забиться в нору и никогда из нее не выползать, но Георгий не позволяет. Плотно меня фиксируя, он накрывает мой затылок ладонью и, коснувшись губами виска, делает жадный вдох. И вот тут до меня доходит, что дрожь Бутенко, которую я приняла за отголоски своей собственной, его… родная. И губы его дрожат, и руки — вовсе не потому, что и меня колбасит.

— Уверена?

Жоркин трепет настолько трогателен, что я не могу справиться с голосом, сколько ни стараюсь. В конце концов, просто киваю.

— Потом не говори, что я тебя не предупреждал.

— Не скажу.

Бутенко ведет огромными ладонями вверх-вниз по моей спине и так надсадно дышит, что мне за него становится страшно.

— Тише, тише… — зачем-то шепчу я и медленно, пуговица за пуговицей, расстегиваю его рубашку, оголяя мощную, поросшую шерстью грудь. Одну ладонь кладу на сердце. Другой успокаивающе поглаживаю его по щеке.

Юра не был моим первым, но он стер из памяти всех других мужчин. Я не помню, как было, но я точно знаю, как больше не хочу… И Бутенко как будто чувствует, что мне надо. Чуть отстранившись, он ловит мои пальцы ртом и, не отрывая немигающего взгляда от моего лица, начинает нежно, со вкусом их по очереди обсасывать. А потом все-таки закатывает глаза, да… Не скрывая своего удовольствия. Или просто не в силах себя контролировать. И это так вставляет, что я со стоном обрушиваюсь на его шею, грудь… Мне хочется подарить ему столько же нежности, сколько и он мне дарит. И столько же ласки. Нет, больше. Потому что ему-то зачем эта грязь? Возня с женой друга явно не то, к чему Бутенко стремился, но он почему-то впрягается. Почему? Я не хочу об этом думать. Нет! Я подумаю об этом, но позже.

А пока мы каким-то образом перемещаемся в спальню. Отсюда тоже открывается вид на море. Я на секунду залипаю, Бутенко обнимает меня со спины. Взвешивает в ладонях грудь. И его твердые пальцы опять дрожат, да. Когда он с трепетом, едва касаясь, очерчивает тугие соски…

— Жор, я красивая?

— Как рассвет, — шепчет мне в ухо и мягко прихватывает мочку крепкими зубами.

— А Лена красивей?

— Какая Лена?

— Юркина старшая.

Это мерзко и неправильно, да, то, что я делаю, что говорю… Утаскивая ни в чем не повинного мужика в топь нашего с Юркой болота. Но, блядь, как же хочется понять, что у этих мужиков проклятых в башке! Как же хочется… Ладно бы Валов и правда завел молоденькую красотку, но Мухина, она же его лет на пять старше. Тому же Жорке Елена бы подошла гораздо больше. Так… почему? Чего ему не хватало? В глазах темнеет от страшной разъедающей нутро ревности.

— Нет. Тебя вообще глупо с кем-то сравнивать.

Некоторое время я просто перевариваю озвученное, а потом осторожно интересуюсь:

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Как?

— Так, словно ты ко мне неравнодушен.

И это такой бальзам на душу. Неожиданно сладкий бальзам.

Оборачиваюсь в полупрофиль. Твердые губы друга нашей с Юркой семьи проходятся по моей скуле. Он не подтверждает, но и не опровергает моих слов. И правильно. Это ощущается лишним… Как и его широкие лопаты, нежно сжавшие мою задницу.