Книга Лекарство от одиночества, страница 30 – Юлия Резник

— Мне, кстати, Славка писал. Извинялся.

— Да пусть он себе в жопу свои извинения засунет!

— Юр, ну ты чего? Нельзя так. Ты же не будешь бить всех, кто скажет, что вы с Мишкой совсем не похожи? Тогда тебе придется начинать с собственного отца, — не могу скрыть упрека в голосе.

— Да уж папа теперь вряд ли будет позволять себе подобные шуточки.

Закусив губу, отстраняюсь:

— А как он вообще это все воспринял? Они…

— Не знаю, Эль. Я же говорю, что был несколько не в адеквате.

— Ну что уж теперь. Остается надеяться, что их отношение к Мише не изменится.

— Нет, конечно, они его любят. Не придумывай.

Я киваю, хотя в глубине души понимаю, что теперь всегда буду в этом сомневаться.

— Кстати, я тут подумал…

— Да?

— Может, ты все-таки не будешь торопиться с выходом из декрета? Мишке уже два. Не пора ему родить братика или сестричку?

— Ты это серьезно?

— Вполне. Помнится, ты хотела, по меньшей мере, двоих.

Ага. Хотела. Но когда это было? Уж точно до моего первого ЭКО. К тому же я не помню, чтобы Юра тогда поддержал эту идею. Что изменилось? Мы оба понимаем. И от этого мне только хуже.

— Не думаю, что нам сейчас нужно торопиться с подобного рода решениями, — взволнованно проведя пятерней по волосам, я отступаю. В груди противно скребет. Ощущение того, что мы со всем разобрались, тает, как утренний туман.

— Почему? — смотрит на меня Юра из-подо лба.

— А ты как думаешь?!

— Господи, да это вообще не имеет никакого отношения к ситуации с Мишкой!

— Ну, да…

— Эля…

— Юра… Нет. Не проси меня. По крайней мере, сейчас.

— Меня опять поставили к Клепикову, — замечаю, уткнувшись носом в график. С момента происшествия на яхте прошло полтора месяца, за которые моя жизнь существенным образом изменилась — я все-таки вышла на работу.

— Отлично, — думая как будто бы о своем, бормочет Валов.

— Отлично?! Юр, да у него руки из одного места! Более бездарного хирурга захочешь — не найдешь.

— Это называется отсутствие практики. Клепиков совсем зеленый. И, кстати, только у него не было постоянной медсестры.

— Ясно.

— Ну что тебе ясно, Эля? Я ведь предупреждал. Ну не могу я, пойми, не мо-гу перетрясти сработавшиеся бригады, чтобы пристроить свою жену на местечко получше!

Самое смешное, что Юрка прав. И скажи он это как-то спокойней, я бы первая с ним согласилась. Да что там! Я и сейчас соглашусь, ведь ничего другого мне не остается. Только на душе осадок. И мыслишка глупая такая мелькает, абсурдная… Что мне бы, может, очень хотелось, чтобы Юрка хоть раз забил на условности. Чтобы он хоть раз показал им всем, что я важней и в приоритете. Глупости? Да кто ж спорит? Раньше ничего подобного мне бы и в голову не пришло. Работа есть работа. Помню, меня, напротив, страшно заводило то, что Юрка мне никаких поблажек не делал. Весь такой строгий и деловой в операционной, он менялся полностью, стоило нам остаться наедине. И предвкушение этого так нас подогревало! Иногда мы до дома не успевали доехать. Сворачивали в заросшие бурьяном подворотни и трахались прямо в машине.

— Я этого и не прошу, Юр, — примирительно замечаю я.

— Тогда иди, работай. И, Эля…

— М-м-м? — замираю у входной двери, нервно клацая предусмотрительно сунутой в карман авторучкой.

— Ты как вообще? Все нормально? Елена сказала, что у тебя какие-то проблемы были с заполнением карт…