Книга Лекарство от одиночества, страница 11 – Юлия Резник

Тянусь к его рукам, и пофиг на жуткий перегар, что от него исходит. Все, наконец, правильно. В его объятьях мне ничего не страшно. Он мой дом, он моя защита. Вместе мы вообще, кажется, все на свете сможем преодолеть.

— Давай в дом, Элька. Ты совсем околела.

И правда… Возвращаемся в спальню. Юра укутывает меня в теплое одеяло.

— Побудь со мной, — прошу я.

— Обязательно. Сейчас только в душ схожу, приду в чувство. — Юра морщится. — Но сначала тебе сделаю чай. Подождешь?

Выдавив вымученную улыбку, киваю. Что мне остается? Только ждать. Мужа. А потом результатов теста. Юра идет к двери, но, не дойдя до цели, возвращается. Открывает комод, что-то там ищет. Чертыхается. Подходит ко мне, опускается на одно колено и натягивает мне на ноги толстые шерстяные носки. С глаз капает. Одна тяжелая соленая капля, другая… Боже мой, я не знаю, что буду делать, если это все потеряю! Если я потеряю его…

— Не плачь, Элька. Я дурак. Дурак, да?

— Нет. Иди, — понимая, как Юре тяжело, не хочу, чтобы он взваливал на себя еще и то, с чем, наверное, могу сама справиться, — ты чай хотел заварить.

— Ага. И в душ. Воняю я, наверное, жутко.

— Да уж ничем не хуже, чем после прошлогодней охоты, — смеюсь я, наморщив нос.

Юра улыбается:

— Люблю тебя, неженка.

— А я тебя.

Муж уходит, я потуже запахиваю на груди одеяло. Комната выстудилась быстрей, чем я этого ожидала. Устраиваюсь поудобнее. Какой бесконечный, какой тяжелый день. Веки наливаются свинцом, тяжелеют…

— Эй, Элька, да ты спишь!

— Нет. Давай свой чай, — мурчу я, не открывая глаз. Юра хмыкает и осторожно, чтобы не обожглась, вручает мне в руки чашку.

— Пей и в кровать ложись, а то я не уверен, что дотащу тебя в таком состоянии.

— Вот уж не надо и пытаться. Мне еще тебе руку обработать надо, наверное, — спохватываюсь.

— Сам себя покалечил — сам и полечу. Мудак психованный. Это ж надо было? Послезавтра три плановых… — злится мой обожаемый муж.

— Сильно приложился?

— Суставы целые. А там заживет. На крайняк уколю обезбол. Не переживай.

Легко сказать — не переживай. А ведь от его золотых рук, без всякого преувеличения, зависят чужие жизни. Юра — хирург от бога. Я так им горжусь! Сама-то я так ничего и не достигла в этой жизни, так что успехи мужа воспринимаю почти как свои собственные.

Пью чай. Юра плещется в душе. Нет, я так не могу. Может, я и не врач, но вот медсестра из меня получилась довольно-таки неплохая. Отставлю чашку и решительно иду в ванную. Юра оборачивается и замирает с занесенным над головой полотенцем, устремив на меня вопросительный взгляд.

— Я за аптечкой.

— Да тут фигня. Банеоцином засыплю.

— Трусы надевай, — закатываю глаза. — Он у нас хоть есть?

— Еще бы. Чем, по-твоему, я Мишке коленки лечу?

Улыбаюсь. После сегодняшней встряски такие вот привычные разговоры успокаивают. Напоминают о том, почему мы вместе. И что связывающие нас узы прочны.

— Да он вроде давно не сбивал коленок.

— Ага. Кое-кто в нашей семье имеет отличную координацию. Мишка отлично управляется с самокатом. Я так в два года не мог.

— У тебя был самокат? У меня не было.

Нужное лекарство искать не приходится. Флакон стоит на самом видном месте. Вынимаю крышку зубами, поднимаю взгляд и… утопаю в голодном взгляде мужа.

Есть что-то особенное в том, что Юра смотрит на меня так спустя восемь лет совместной жизни. Впрочем, поначалу наш секс был все-таки другим: более плавным, более нежным, более светлым, что ли? И смотрел он на меня, наверное, все же иначе. Что-то изменилось, когда мы решили завести ребенка и не смогли.