Книга Лилия на песке, страница 27 – Дарья Барашик

Вот задумайтесь, в сутках 24 часа и почти половину данного времени мы проводим в постели. В неделе 168 часов, 84 из них мы спим. В году 365 дней и если сосчитать, сколько времени мы тратим на сон, то это огромные цифры. Вы думаете, к чему я это спрашиваю? Я и сам не знаю! Сейчас часы показывают шесть утра, а я за эту ночь ни на минуту не сомкнул глаза, вот поэтому мне и лезут такие мысли в голову! В восемь утра я уже находился на парковке частной клиники, где лежала моя мать. Вчера я сильно ступил не спросив у Калеба, какой-то пароль, чтоб меня впустили в данное медицинское учреждение. Хотя, откуда я знал, что тут, есть определенные требования. Я, видать, сильно задумался, что даже не заметил подъезжающую машину своей сестры. — Брайн, подъем! — говорил Калеб, стуча по моему стеклу. — И вам доброе утро, — выходя из машины, сказал я, — Рози, как ты? Меня бесит видеть свою сестру в слезах. Я чувствовал вину, за то, что оставил ее одну с матерью. — Все нормально, Брайн, — пробормотала сестра, нежно обнимая меня, — знаешь, раньше я думала, что не буду переживать за нее, а в итоге… — Так всегда бывает, Рози-мимози, ты ее любишь, и никакие ссоры этого не изменят. — Знаю! Ладно, пошли, навестим маму! — Пошли, я бы уже был там, если бы кое-кто назвал мне пароль, — сказал я, коса, смотря на Калеба. — Упс, забыл, — разводя руками, проговорил он. — Я в следующий раз, тоже что-нибудь забуду, — в шутку ответил я. — Буду иметь в виду, — сказал он, стуча в дверь клиники, — медведь. — Медведь? — удивленно спросил я, и смотрел на открывающуюся дверь. — Такой тут пароль, — со смехом ответил Калеб. — А почему не змея, пингвин или крокодил? — спрашивал я медсестру на ресепшене. — Потому, что медведь — символ силы и наш покровитель, — ответила миниатюрная брюнетка. — Все успокоился, братик? — весело спросила Рози, — готов навестить мать? — Конечно, иначе бы сейчас спал на тепленькой кроватке! — в шутку ответил я. — Тогда пойдемте, — вмешался Калеб, — ее палата 25А. Палата матери была просторной, светлой. В ней был кожаный диван, кресло, телевизор и кровать, на которой она лежала. — Брайн, — тихо сказала мать, — ты вернулся! Она выглядела, ужасно, кожа была бледного цвета, лицо исхудало, а глаза лишись того «злого огонька». — Да, мама, я здесь, — подходя к ней, сказал я. — Как отдохнул? — Мам, я работал! — тихо проговорил я. — Знаю, знаю. — У меня для тебя есть заманчивое предложение. Как ты смотришь на то, чтобы немножко отдохнуть на пляже? — Ты о чем? — не понимая, спрашивала мать. — Джозеф, наш заказчик, пригласил тебя в свой отель, чтобы отдохнуть. — Не знаю, Брайн. — Давай, соглашайся! — Ну, хорошо. — Отлично, вот поправишься и сразу полетишь на Кипр. — Поправлюсь ли, — грустно ответила она. — Мама, о чем ты? — вмешалась в наш разговор сестра. — Врач сказал, что у меня дела плохи. — О чем вы говорите, Барбара? — спрашивал Калеб, — Мы вчера разговаривали с врачом и он сказал, что вы идете на поправку. — А мне он сказал другое, — злобно ответила мать. — Мама, ты чего злишься на Калеба? — Я нормально с ним разговариваю! — Нет, не нормально. А если бы это была Элисон?

Ты бы с ней так не разговаривала! — Она другой человек! — Нет, — начала говорить сестра, но я ее резко перебил. — Все! Хватит! Прекратите! Как же мне достали ваши ссоры. — Калеб, ты о чем? — спросила мать. — Мама, мы с тобой договаривались, что ты изменишься. А в итоге, что я вижу? Вы опять цапайтесь друг с другом. Все! Надоело! — Приятель, успокойся! — говорил Калеб. — Нет, все с меня хватит! Рози, — говорил я, смотря на сестру, — у тебя теперь есть Калеб, поэтому переезжай к нему. Мама, ты поправишься, и поезжай на Кипр. Я наконец-то хочу пожить один. Пожить для себя. А самое главное жить без скандалов и проблем! С этими словами я покинул палату, а затем клинику.