Книга (не) желанная жена офицера Басманова, страница 13 – Анна Арно

Какого черта я делаю? Это ведь Бес, и что, что сердце нездорово быстро бьется, чего теперь лапать его что ли?

У меня и самой сейчас сердце где-то в горле колотится. А еще становится дико жарко, так что я моментально вся мокрая становлюсь, хотя и лежу на холодной земле. Должно быть это от жара этого демона с собственной плавильней внутри.

Дышу как после марафона, и ощущаю у себя во рту такое же порывистое дыхание Беса. Глотаю его нервно, и прямо чувствую, как с каждым таким вдохом у меня внизу живота сворачивается какой-то непривычный узел.

— Сердце есть… — хрипит Бес слишком близко к моим губам, и чуть сильнее сжимает мою руку на своей груди, мерещится даже, что он слегка поглаживает ее своими шершавыми пальцами.

И вдруг становится заметно светлее, кажется это из-за снежинок, что снова кружатся вокруг нас. И теперь я наконец могу разглядеть глаза Басманского дьявола.

Он хмурится. Вроде как обычно, но что-то там есть еще, в этом его взгляде, и возможно если бы здесь было светлее, то я бы распознала, что это за чувство такое, что так ярко сейчас отражается на его лице.

И сердце его все колотится. И дыхание тяжелое такое…

И меня наконец осеняет:

— Я поняла!

— Уверена? — хрипит Бес.

— Ну конечно! — восклицаю я. — Твое сердце… всё дело в нем, да?

— Однозначно, — соглашается.

— Ты болен! — уверенно отрезаю я.

Бесо кажется даже дышать перестает. Но затем усмехается:

— Ну, можно и так сказать.

— Насколько все серьезно? — тут же хватаюсь за возможность узнать подробней. Ведь все же не чужие люди. Пусть и братец его мудак каких поискать. Но сам Бесо — часть моей жизни, как ни крути.

— Еще сам не понял, — он пожимает плечами.

— А врачи что говорят? — шепчу, боясь сильно давить. — Это лечится?

— Сомневаюсь.

— И какой диагноз? — с замиранием сердца спрашиваю я. — Какая-нибудь сердечная недостаточность?

— Нет, всего лишь мелкая язва, — вздыхает он.

— Где? В сердце?! — в ужасе переспрашиваю я. — А разве так бывает? Я только про желудочную слышала, ну и про кишечную.

— Она у меня везде, — хрипит тихо. — В голове, в сердце, в печенках.

— Ооой… — выдыхаю я сочувственно, не зная, как реагировать в такой ситуации. — И давно это у тебя?

— Год точно. Только я и сам до недавнего времени не понимал, как глубоко она засела…

— Я так и знала! — скулю я от беспокойства за человека, который ведь и правда всю жизнь мне как старший брат был. Да, строгий, но брат же. — Так и знала, что с тобой что-то не так. Ты ведь потому и к родителям зачастил, да?

— Мгм…

Мои пальцы на его груди снова приходят в движение, вновь принимаясь ритмично поглаживать тонкую ткань рубашки:

— Болит, да? — мне даже хочется обнять его сейчас, чтобы поддержать хоть как-то. Но это же Бес, он скорее всего убьет меня за такие вольности.

— Скорее беспокоит, — хрипит тихо, продолжая сжимать мою беспокойную руку в своей руке. — Думать мешает.

— Это… очень опасно?

— Очень.

Я даже всхлипываю от страха за него:

— С-смертельно? — выдавливаю и дыхание задерживаю в ожидании ответа.

— Жить буду. Но скорее всего мучительно, — что-то в его интонации вынуждает меня насторожиться.

— Бесо?

— М?

— Ты сейчас что, издеваешься, да? — напрягаюсь я, осознавая, что он просто голову мне морочит. — Это у тебя шутки такие злые, да? Прямо как ты сам! — рычу, и бью его все той же ладонью в грудь. — А ну пусти!