Книга Пока растет терновник, страница 2 – Хьюго Борх

— А скидка будет? – подаст свой голос любитель промоакций.

— С кем разговаривать усопшему? – засомневается человек с иронией.

— Кто ему позвонит? – поставит вопрос ребром пытливый.

Что ж там задумали создатели экспоната? Чтобы в подземелье трезвонил мобильник, веселил там чертей или червей? Гадать – не гадать, – но секретарь небесной канцелярии молчит.

Тут есть одна идея.

Вдруг покойник был остряк и это его последняя шутка в грешной жизни? Остряк. Или философ. Философ точно. Ведь таким образом он заставил завидовать всех, кто не знает, что делать с «деньжищами», захватить бы, да ведь «сопрут». Как высказался «мудрый мудрец» Геродот: лучше быть предметом зависти, чем сострадания.

Можно много гадать, но на следующий день на экспонате висела табличка «Venduto», то бишь «Продано».

Эй, девушка, ты замечталась о квартире и чуть не проехала «Таганскую» (это я так разговариваю сама с собой). Ха-ха. Пора покидать подземелье метро и посетить подземелье ведьмы.

Душно, – лечу на эскалатор. Девушка, с красными волосами цвета аудиоколонки и гибкими тонкими ногами, – это я на эскалаторе. Скромное обаяние пассажирки подземки – показать свои ноги, тут, на эскалаторе. Вот у меня, например, ноги сплетены из ротанговой пальмы. У кого-то из бамбука или ствола баобаба. Кому как повезет.

Ну как я уже сказала, девушка, комплексующая по поводу своего внешнего вида слегка изуродовала себя покраской волос (хотя, смотря с чем сравнивать), – это более щадящий вариант, чем баловство «татухами» и пирсингом.

Вот!

Вальяжно поворачиваю тонкую шею при проезде рекламного щита – типа изучаю его, а на самом деле бросаю вниз томный взгляд. И думаю, ну что, паренек, да-да, – ты, что уставился на меня через объектив фотоаппарата, думаешь, я не вижу?

Нахальный тип. Увидел красный фонарь моих волос и делает фотосъемку, не спрашивая разрешения.

Ага, для этого ты применяла свой Manic Panic. Ты поняла? Девушка, стоящая на эскалаторе с креативной стрижкой, рюкзачком за спиной и заплетенными ротанговыми ногами.

И чего я так вскипела? Еще бы. Вор украл кадр с моим изображением, и присвоит себе навсегда. Ненавижу, когда тебя грабят средь бела дня.

Пустынная улица, арка, запах кошачьей мочи, стены грязно-желтого цвета, граффити, видавшая виды дверь в подъезд, сейчас из нее выйдет зомби, и не заметив меня проследует в арку. Злость на фотографа как рукой сняло, – это срабатывает магия старого ветхого жилья, которое разваливается у тебя на глазах.

Наверное, если в городе есть дом, о котором расскажут ужасные вещи, то он стоит сейчас передо мной. Трехэтажный, мрачный и унылый. Дом из «Ужаса Амитивилля» рядом не стоял.

Взрослые говорят об этом месте шепотом, прохожие обходят его стороной. От таких мрачных мест веет сыростью и смертью. А как сюда возвращаться в ночи, об этом лучше не думать.

И вот стою перед деревянной дверью, обитой дермантином. Вид такой, будто сняли здесь не один «ужастик». Кто-то полоснул ножом, видимо, искал, клад. Кто-то брызнул из баллончика аэрозольной краской для граффити, но рисовать передумал. Еще отпечатков крови не хватает.

И за этой перегородкой квартира на полмиллиона долларов?

Вращаю длинным ключом, весом граммов триста, не меньше, – скрип есть, но дверь не поддается. Ключ ушел в таинственные глубины, и там проводится его опознание.