Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 4 – Хьюго Борх

Затаиться! Разжать ладони! К черту поиски пропавшей жены!

Дурные мысли, мерцающая луна, порывы ветра и тревожные предчувствия прижали его к земле. И онемевший, он лежал, как сбитая птица.

Из тьмы донесся покрик совы.

— Ну-ну! Напряги слух. – скомандовал он себе. – Кто-то чужой бродит по лесу. Не лежи, как остолоп! Ларс! Давай! Поднимайся! В заросли! Нет! Скорее добраться до домов. Где они укрылись?

Бодрячком он прошагал в темноту.

— В глубине. Ищи в глубине… леса…эти проклятые дома! До них не больше мили.

Шум нарастал, в нем угадывались хруст, скрежет и будто завывания псов. В десяти шагах от своего укрытия путник увидел волчий оскал. Усыпленная, завороженная луной, звериная морда застыла в проеме кустарников, заблестела, и нырнула в ночную темень также незаметно, как появилась. Волк не учуял запаха человека? Нет-нет… морда появилась на высоте не меньше человеческого роста. Что-то было не так. Путник застыл, как вкопанный, от своей догадки. Это был не волк. Существо не имело звериного чутья.

— У страха глаза велики! Господи, помилуй!

Раздался вопль – нет, не поддаваться страху! Сжимая рот от непроизвольного крика, путник думал лишь о том, как остаться незамеченным. Прислониться спиной к чему-то – предупредить нападение сзади, но не к чему… Несколько тварей с неестественно вывернутыми шеями, на задних лапах, вынырнули из тьмы и ринулись в одну сторону. Раздались звериный хрип и отдаленные стоны – и все затихло. Нет! Он не мог ошибиться. В лесу рыскают существа, о которых он знал по-наслышке. Только успокоиться и добраться до людского крова.

…Он шел по старой тропе. В лесу все мерещится, особенно когда ищешь человека, когда в суматохе можешь переломать ноги, а того хуже, шею; когда спешишь, опасаясь не успеть до полуночи, когда городские стражники проведут последнюю перекличку нового дозора, и потушат факелы. За затворенными воротами наступит кромешная тьма, и поди-разбери, где спасительный лаз в стене. За стенами кишат разные твари, и стражники часто слышат ужасающие звуки стенаний, скрежета и стонов, привыкли – утром не останется ни одного из признаков беспокойной ночи.

Куда деваются те, кто не поспевает к сроку? Чаще укрываются в ближнем перелеске, подкапывают старые корни – влазят в их тесные проемы. Сожрет голодный зверь – собирай к утру кости. Но благо, если запоздавшие ехали на телеге, да еще везли сено или солому; хуже пешим – для них покрывало – рубаха и плащ, а подстилки – молодые ветки придорожных кустарников.

В своих нехитрых раздумьях путник миновал заросли боярышника, хватанул горсть ягод и на ходу пережевывая, пересек косогор. Он замедлил шаги под стенами старого заброшенного особняка. Шла молва о какой-то истории с домом: когда-то там жила семья, муж, жена, дети. Но жена обернулась ведьмой погубила мужа, утопила детей – всех сгубила и сама пропала. Ларс мало верил таким россказням, он слышал их еще в отрочестве, да никто тех людей и не видел.

Тишина. Свет полнолуния выхватывает лишь часть фасада, где зияют пустые глазницы окон. Под лестницей – гипсовая голова одного из львов, гордых стражей центрального входа в дом, который стоит севернее в троице схожих архитектурных сооружений, воздвигнутых более ста лет назад в этих прилегающих к городу лесах. Два других подобных дома неподалеку растворились в черных пятнах ночи, там, за кладбищем. В одном из них живет приходской пастырь, а в третьем – выжившая из ума старуха. Говорили, если провести на карте линию между домами – получится треугольник, замкнувший в себе городское кладбище, поле и озеро.