Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 14 – Хьюго Борх

— Страсти какие рассказываешь, фру Анна. Хватит об этом. Смотри-ка, Кристина приехала…, – и пожилая прихожанка одернула другую, сидящую рядом, указывая на молодую девушку у гроба старухи. – Выросла и не узнать ее…Только волосы такие же, так и вьются.

— Ах, Кристинка, – задумчиво вздохнула Анна, – худенькая большеглазка. Ну ты знаешь, я не узнала сразу ее. Она вытянулась вся… расцвела, как цветок.

— Худая трава быстро растет.

— Видела бы ее мамка, да пропала, наверное, и косточки в земле уже погнили. Хоть схоронена или нет, вот что важно.

— А Агнессу то клянут, по чем свет стоит. Ведьма – не ведьма, а подобрала сироту, вырастила, отправила в девичий пансион.

— Слушай, фру Хельга, говорят, покойница имела сына?

— О сыне давно идут пересуды, да никто его не видел. Агнесса одна поселилась в наших краях, потом, на старости лет, Кристину приютила.

Зазвучал орган, мгновенно заполнив пространство протяжными звуками, и едва смолкли трубы, как разговор старух возобновился.

— Фру Анна, ты помнишь дом за Туманным озером? – Хельга не могла никак успокоиться.

— Зачем вспоминать – в нем живет отец Марк.

— Нет, фру Анна. Другой дом… Заброшенный дом, по левую руку от кладбища. В нем когда-то проживало одно семейство. Давно это было. Мы еще девчонками бегали в тех местах собирать землянику, костянику. Помнишь? Около дома ягоды росли, одним словом, ковры красные, а не ягоды. Столько их высыпало на опушке. Но к дому подходить мы боялись.

— Да-а… Хозяйка там была, – Анна вздохнула.

— Не говори, злая, как собака. Мы боялись. У нее прозвище было «ягодная собака».

— Вот ты сказала, а меня аж всю передернуло.

— А потом мы узнали, что похоронила она мужа, горевала по нему, а может сама и замышляла сжить его со света.

— Господь с тобой, – Анна перекрестилась.

— Так вот тронулась она, сказывают, умом, после этого. Мальчик, сын ее, когда его привезли в город, был как скелет, ага, такой худющий. Он оказался в приюте святого Петра, потом поступил в семинарию. Теперь может и священствует где… Покойная Флорина хорошо знала эту историю. Она тебе не рассказывала? Вот по ее словам, вроде Агнесса и была той самой хозяйкой.

— Да ты что!

— Ведь Агнесса поселилась в наших краях лет семь-восемь назад, не больше. А истории той семьи десятка четыре минуло. Еще подозрительно, старуха жила в доме, один в один похожем на тот пустующий.

— Попробуй, дознайся до правды…

— Какая она красивая в гробу…

— Повзрослела, ничего не скажешь…

— Да я про покойницу… Говорю, красивая она в гробу, помолодела…

— Сатана таких и призывает.

— Ой не говори таких слов в храме-то, – попросила Хельга. – Исповедалась она? Как ты думаешь?

— Почем мне знать? Может, отец Марк упросит Господа позаботиться о ее погубленной душе.

— Ой, побойся Бога, не дразни душу ее. Не касайся. И хватит об этом.

— И то правда! Прости меня, Господи, – перекрестилась Анна и оглянулась на исповедальню, что темнела в углу храма. Ей показалось какое-то шевеление в исповедальне, но тревожить свою подругу подозрениями она не стала, ее отвлекло другое. Одной из женщин стало плохо – теряя сознание, она опустилась на пол, и толпа взяла ее в круг.

Ларс находился у паперти, он не смог подняться в храм. Поеживаясь от холода, он прятал руку с отпечатками зубов на кисти – и снова в своей голове он не находил никакого объяснения этому. Марта его не кусала, никто его не кусал – откуда этот чертов отпечаток. Что это все значит? Оправдывая свое поведение – он переминался с ноги на ногу, бормотал себе под нос несвязные слова, когда перед ним вырос священник.