Книга Хэллоуин в книжном «Ленивые кости», страница 113 – Эммелин Дункан

Я объяснила, как нашла в сумке часы. Он надел перчатки и засунул часы в пакетик для улик, подписав.

— Я их не трогала, — добавила я. — Вытащила ручкой из сумки, а потом уронила обратно.

Надеюсь, там будут отпечатки Перл.

— Если бы я анализировал все это быстрее, то забрал бы Перл на допрос, не подвергая вас опасности, — сказал детектив.

— Я больше никогда не хочу быть причастной к убийству, — сказала я.

Хэллоуинский вечер

Апофеоз нашего ежегодного хэллоуинского фестиваля. Мэйн-стрит была закрыта для автомобилей, и мы установили киоск «Ленивых костей» перед магазином для выпрашивающих сладости толп, которые шатались по городку. Какое-то количество народа каждый раз заходило в магазин за книжками, и Майло отчитался по телефону о стабильном потоке покупателей.

Я оставила Тару и Дэнби раздавать сладости и взяла перерыв, чтобы дойти до лотка «Счастливых зефирок» через квартал от нас. Выбор у них был впечатляющий, но я сморщилась, увидев в меню печенье с маршмеллоу и трехцветными жевательными карамельками. Я предпочитала классику. В крайнем случае — с добавлением арахисового масла.

И арахисовое масло победило.

— Давай угощу.

Я даже не поняла, что Рекс стоял позади меня. Он заказал классику, и мы отошли в сторону, в то время как один из работников принял наш заказ и начал поджаривать маршмеллоу на маленькой горелке.

— Я возвращаюсь в Элиан-Холлоу, — сказал Рекс. — Хотя бы на пару месяцев, но думаю купить дом здесь или, может быть, в Портленде.

Я посмотрела на него. Он улыбался уголком рта.

— В молодости я только и хотел уехать. Но со временем, особенно в последние пару лет, начал скучать по городку. И понял, что переосмысление — это весело, но ты все равно несешь багаж своего прошлого. И мне пора с ним столкнуться.

— Тебе правда так ужасно жилось в Элиан-Холлоу? — спросила я.

— Если подумать, я не могу всерьез винить город. Моя жизнь дома… была не сахар. Но были и светлые моменты. Твой дедушка рекомендовал мне книги, ссужал предварительные экземпляры и спрашивал моего мнения, какие книги заказать. Я знал, что он это делал, потому что я не мог позволить себе покупать много книг. У меня были хорошие друзья, вроде твоей мамы. От некоторых я сам отвернулся, хотя не должен был. Например, когда приехал на похороны своей матери и увидел тебя. Это была очень мрачная поездка для меня. Знаешь, в то лето я написал свой первый роман, и это стало реакцией на скорбь и осознание, что я никогда больше ее не увижу.

Я вспомнила мрачного, деспотичного короля в романе, против которого сражались забытые братья. На этом образе любой литературный критик мог написать целое эссе.

Я чувствовала на себе взгляд Рекса и уставилась на девочку в костюме главной героини из хичкоковских «Птиц». Она изображала, что боится подружку, одетую попугаем.

Мимо нас прошла пара человек, наряженные как зомби, а за ними парень с собакой размером с пачку салфеток. Костюмчик в виде упаковки для картошки фри был как раз для нее.

— Я хотел тебе кое-что показать, — сказал Рекс. Он покопался в телефоне, развернул экран ко мне и показал фото женщины. — Это была моя мама.

Та же копна каштановых волос, что и у меня. Те же ореховые глаза и лицо в форме сердца, разве что у нее подбородок острее. Она была в оранжевой форме для бега, на шее медаль. Я покосилась на фото.