Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 83 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Да нет, Лель, точно тебе говорю, она сумасшедшая, просто больная на голову, — демонстративно отвернувшись от наглой девицы, заявила Варвара. — Тут впору не полицию вызывать, а психиатрическую помощь. Поглядите на нее, «наследница Кондаревых»! Смех один, да и только. Дворняжка ты, а не наследница, дворняжкой родилась, дворняжкой и умрешь!

Бросив на Варьку удивленный взгляд, я заметила, что в глазах подруги пляшут веселые чертики. Подмигнув мне, она продолжила:

— И не раскатывай губы на квартиру Серафимы, не видать тебе трехкомнатных хором в центре Москвы. Завещание подписано и заверено нотариусом. Все это, включая содержимое шкатулки, получит Ольга как единственная, законная наследница Кондаревых. А тебе, маленькая авантюристка, в лучшем случае светит одноместная палата в самарской психушке!

При этих словах Настя резко дернулась и чуть не загремела на пол вместе со стулом.

— Дворняжка, говорите, больная на голову! Вместо трехкомнатной квартиры палата в психушке! От возмущения девушка была готова взорваться, скотч уже с трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции. — Ну что ж, хорошо! Посмотрим, как вы заговорите, когда узнаете, кто я есть на самом деле…

Вот так, совершенно неожиданно, Варькин нехитрый план сработал, Анастасия не выдержала напора и поддалась на провокацию. Глубоко вздохнув, она прекратила бессмысленные попытки освободиться и совершенно другим, ровным и почти спокойным голосом начала свой долгий рассказ…

Мою бабушку многие считали чудаковатой, не от мира сего. Тихая, замкнутая, она сторонилась людей, редко заводила знакомства и старалась лишний раз не выходить на улицу. Соседи за глаза называли ее дикаркой, посмеивались над допотопными нарядами, старомодной прической и несовременной манерой изъясняться. Маму это очень раздражало. Бойкая, веселая, общительная, душа любой компании, она была полным антиподом своей матери, поэтому их отношения трудно было назвать близкими. И только со мной бабуля чувствовала себя легко и комфортно, она могла шутить, смеяться, часами рассказывать истории из своей прошлой жизни, вспоминать родителей и счастливое детство. Во мне она видела родственную душу, единственного друга, да и у меня не было на земле человека ближе и дороже, чем бабушка.

— Это все прекрасно, — перебила Настин рассказ Варвара, — и твои нежные чувства к бабушке весьма похвальны, — однако мне совершенно не понятно, какая связь между твоими родственниками, квартирой Серафимы Сергеевны и шкатулкой с драгоценностями?

— Самая что ни на есть прямая! Ведь моя бабушка Анна Павловна Кондарева, младшая дочь Пелагеи и родная сестра Елены, матери Серафимы и Александры!

В комнате повисла напряженная тишина. Довольная произведенным эффектом, Настя ехидно улыбалась, а мы с Варькой молча переваривали услышанное.

— Нет, такого просто не может быть, — наконец опомнилась я, — ведь младшая дочь Пелагеи умерла, умерла от тифа во время эвакуации в Ташкенте. Мне Серафима Сергеевна несколько раз рассказывала, как Елена ухаживала за сестрой, как, бросив двух дочерей на соседей, почти месяц дневала и ночевала в госпитале. Но ничего не помогло, ослабленный организм не справился с болезнью, и в Москву они вернулись втроем, похоронив Анну на старом ташкентском кладбище.