Книга Ген ненависти, страница 56 – Джейн Коуи

— Пожалуйста, скажи мне, что происходит, мама, – попросил ее он. – Мы уезжаем?

Дальше по дороге она резко свернула налево. Ее тело выглядело натянутым и угловатым от напряжения.

— Сегодня утром полиция осматривала машину, – объяснила она.

— Я знаю. Джек мне рассказал.

— Он всегда был маленьким любопытным засранцем, – пробормотала она.

— Мам!

Она хлопнула по рулю тыльной стороной руки:

— Извини. Это просто… Это последнее, что нам сейчас нужно, Саймон. Мы не должны высовываться. Это была одна из причин, по которой мы приехали сюда: нам нужно было спрятаться на несколько дней и попытаться во всем разобраться.

— Я знаю, – повторил он.

Саймон держал голову прямо, не в силах смотреть на мать, зная, что причиной всему была его вина. Но он не мог ничего изменить. При этом он также знал, что, по сути, не имел иного выбора, поэтому извиняться было не за что.

Они сидели молча, пока Би везла их к центру города, затем продолжила путь по дороге, ведущей к промышленной зоне и проходившей вдоль железнодорожной линии. Через пару кругов она остановила машину на обочине.

Саймон знал это место. Они жили недалеко отсюда, когда он был ребенком: он, его мать и его отец Алфи, прямо через дорогу от водоочистной станции. Запах проникал в дом всякий раз, когда ветер дул в их сторону, что случалось часто. Он почесал затылок, задаваясь вопросом, почему эти воспоминания всплыли именно сейчас.

Он почти никогда не думал о своем отце. Не хотел тратить на это время. Алфи сделал свой выбор в тот день, когда ушел. Но Саймон не хотел злиться на него. Он не позволял эмоциям брать верх. Какой смысл? Это было просто еще одно обстоятельство, которое он не мог изменить.

Би оглянулась, затем проехала вперед и свернула налево по узкой колее, ведущей под железнодорожный мост. Она выключила двигатель и вышла, оставив дверь машины открытой.

Саймон примерно догадывался, что она планирует сделать, когда они ехали по этой дороге, но теперь в своей догадке был уверен.

— А нам обязательно так делать? – уточнил он, сглатывая внезапно подступивший к горлу ком.

— Есть идеи получше? – спросила она его.

— Разве мы не можем ее продать?

— У нас нет документов на нее, она не застрахована, и эта машина связывает нас с фермой, – пояснила Антония. – Что скажешь?

Саймон опустил голову. Трава под его ногами была усеяна окурками самодельных сигарет и маленькими серебряными канистрами. Когда он был ребенком, этот район имел репутацию места тусовок людей определенного типа, и, похоже, ситуация не изменилась. Он почувствовал, как от слез у него защипало глаза, наплыв эмоций одновременно шокировал и смущал его. Ему нужно было взять себя в руки.

Но она выбрасывала единственное, что у них было.

Он мог остановить ее. Он мог бы рассказать ей, что сделал этим утром. Но прежде чем он успел что-то произнести, она повернулась и пошла обратно вверх по склону к дороге. Она двигалась быстро, но он легко успевал за ней.

— Мам, – начал он, – мне нужно тебе кое-что сказать.

— Мне точно следует это услышать?

Он мог просто сказать это. Он мог рассказать ей всю правду, все, что держал в себе, и предотвратить все нежелательные последствия. Он ненавидел себя за то, что солгал. Но он также знал, что иногда ложь лучше правды. Что взрослые при детях уделяли особое внимание честности, но все время лгали. Они притворились, что это не так, но рассказывали при этом пятилетним детям, что толстяк в красном костюме прокрался к ним в дом и оставил подарки на Рождество.