Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 93 – Михаил Востриков

— Ни-че-го уже сделать нельзя, сын мой, кроме как бежать! Но я остаюсь, и всё беру на себя.

Магистр тяжело вздохнул. Он знал, что такое пытки Святой папской инквизиции.

— И не верьте последующим слухам обо мне. Под пыткой инквизиции и меня могут заставить подписать самооговор. Я конечно рассчитываю на аудиенцию с папой, но скорее всего она уже бессмысленна, мне нечего ему сказать. Он нас предал и теперь жаждет крови, чтобы мы замолчали навсегда.

Магистр сделал паузу.

— А вот с достопочтенным Фульком де Вилларе — великим магистром дружественного нам Ордена Госпитальеров, я встречусь обязательно. Как закончу объезжать наши монастыри, так и встречусь. Их не тронут, и часть наших людей и сокровищ думаю мы спасем у них.

И Жак де Моле легко вскочил на коня.

— Храни тебя господь, сын мой! — осенил он крестным знамением голову склонившегося перед ним аббата.

И только пыль полетела из-под копыт великолепного коня арабских кровей.

* * *

А за ужином в монастырской трапезной, дружка и земляк привратника Умбера, тоже простой воин-монах, рассказал ему невероятную историю пребывания магистра со свитой в их замке:

Магистр с этими самыми деревенскими лбами прямо на своих вонючих возах въехали в библиотеку. Разбили окна прекрасной арочной галереи и вкатились. Выгнали оттуда всех монахов-книгочеев и закрыли двери. Брат-библиотекарь свалился в обморок. Он же за любой лишний чих гундел с этими своими драгоценными папирусами из Александрии, а тут такое!

И брат-ризничий коровушкой зарыдал. Отнял у него отец-настоятель ключи от ризницы и сокровищницы, куда вход из библиотеки, и отдал их свите Великого Магистра, которая во дворе в это время гарцевала и любопытствующих от окон библиотеки отгоняла. А как выехали они оттуда, глядь, а на возах-то у них и пусто. Да только и в библиотеке тоже теперь пусто. Ни одного фолианта на полках не осталось. И куда оно всё делось — книги и свитки, никто не знал. Чудо!

Однако аббат Жизорского монастыря Тамплиеров не внял предупреждению магистра Ордена, видимо понадеявшись на «авось». Авось, пронесёт! Не пронесло! И всех жизорских Тамплиеров через месяц арестовали и заключили в «Башню узников», построенную здесь же, в замке. И на шесть долгих лет Жизор превратился для рыцарей Ордена Тамплиеров в тюрьму, где их пытали, морили голодом, а после вынесения приговоров сожгли в кострах папской Инквизиции.

«Пятница, тринадцатое»

Тринадцатое октября 1307 года. Пятница.

— Где деньги?! — буквально визжал от ярости король Франции Филипп IV «Красивый».

Его лицо, обычно представляющее маску надменности, брезгливости и монаршей холодности, сейчас было искажено и имело пунцово-красный цвет. Воистину «красноносый», как звали его в народе. Проклятая бедность и пустая королевская казна! Выпускаемые им «золотые» монеты, на самом деле были медными, просто позолоченными тонким слоем. И когда золото быстро стиралась, то красная медь проступала на самой выпуклой части монеты, то есть на носу профиля короля.

Сегодня, в ставшую нарицательной «пятницу тринадцатого», по его приказу по всей Франции проходили аресты и обыски в замках у Тамплиеров. Папа был в курсе и одобрял, они обо всём договорились заранее. Сопротивления Храмовники не оказывали. Однако все библиотеки и сокровищницы в их замках оказались пусты. Выметены под метёлку! И скорые жестокие полевые пытки (избиения, сажание на кол, сжигание конечностей и т. д.) насельников монастырей тоже ничего не дали. Монахи не знали, куда это всё делось. Но ведь такое количество сокровищ не могло просто так взять и испариться? Какой-то след, но всё равно бы остался.