Онлайн книга «Сцены из жизни дознавателя Шишкина»
|
На дороге в центре деревни, раскинув руки, в луже крови лежал молодой мужчина. Рядом плакали его дети — подросток и маленькая девочка. Вернее, они уже не плакали, а как-то судорожно хныкали. На истерику у них уже не было сил. А в руках у детей были самодельные удочки и бидончик. Это они с папой шли на рыбалку на пруд за пескарями для кота, когда из-за поворота вылетел красный «Москвич» и не снижая скорости, помчался прямо на них. Единственное, что успел сделать отец, это мгновенно отшвырнуть детей на обочину, а сам… Через пару десятков метров на углу рядом с сельсоветом стояли три машины: тот самый красный «Москвич» со смятым бампером — в крови, машина «Скорой помощи» и ГАИ-шный луноход. Доктор и гаишник пытались вытащить из машины в хлам пьяного водителя: — Вита-а-алий Семёнович! Вита-а-алий Семёнович! Вы не ушиблись? Где болит?! Человек, которого они называли Виталием Семёновичем, плевался и материл их последними словами. Это был первый секретарь местного Райкома КПСС и у него в Бубенцах была дача. Сегодня воскресенье, его служебная Волга стояла в райкомовском гараже и на день рождения к прокурору района он поехал на своей машине. А что сильно там выпил и в таком состоянии сел за руль… Так кто же его тронет в своём районе?! По улице к месту происшествия бежала простоволосая молодая женщина. Это была мать детей и теперь уже вдова погибшего мужчины. Она держалась за сердце… Падала… Ползла… Вставала… И опять бежала. — А-а-а-а! Са-а-аша! А доктор и ГАИ-шник даже не подошли к погибшему мужчине. А зачем? Всё уже, ничем ему не помочь. Так и бегали за пьяным водителем «Москвича», а тот бегал от них. Ор, мат-перемат! Так и бегали. И вот из-за этой трагической и сволочной истории, когда Валера с сестрицей остались без отца с уже больной сердцем матерью, а убийцу так и не наказали… Валера после армии и пошёл учиться в Школу милиции. Чтобы хоть как-то, если что… * * * Щелчок назад! Задержать на десять секунд. Как раз тридцать лет, и ещё один щелчок следом. Есть минус тридцать один год! Да, назад! А потому что трость, Валера это установил точно, считала нулём и дальше не ездила, не текущее время, а дату рождения оператора! Так и в Наставлении на старофранцузском языке было написано «от дня пришествия чада в земную юдоль». И это уже очень многое меняло и делало возможным. * * * КЛАЦ! В глаза било яркое августовское солнце. Стоял отличный летний денёк. — Саша! Шишкин! Там тебя какой-то мужчина спрашивает у калитки. — Что за мужчина, Илья Николаевич? Мы же на рыбалку с ребятами собрались, давно им обещал сходить. Уже выходим! Может пусть завтра придёт, если не срочно, спросите? Срочно? Ну ладно, сейчас подойду. И Саша Шишкин, сам ещё молодой мужчина, пошёл к калитке, где действительно стоял относительно молодой человек на вид, под за сорок, в синем спортивном костюме с тремя полосками на рукавах «олимпийки», в которых сейчас все ходили. Мужчина был с какой-то явно раритетной тростью с серебряным набалдашником в виде головы пуделя и сосудом с какой-то вязкой субстанцией в руках. Саша смотрел на мужчину, а мужчина, слегка улыбаясь, смотрел на Сашу. Так продолжалось около пяти минут. Они просто стояли, смотрели друг на друга и молчали. И вот как так бывает? Никакой тревожности и насторожённости, хотя Саша видел этого мужчину впервые, он не чувствовал. И почему-то ему очень хотелось этого мужчину обнять и погладить по голове. Ах-х как хотелось! Бр-р-р! Это ещё что за наваждение?! |