Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 69 – Татьяна Карсакова

Кивает.

— А теперь пошёл вон! — тащит из квартиры, попутно задевая головой Дениса все углы.

— Тёма, — шепчу.

— Сиди, — равнодушно. — Сейчас приду, успокою.

Слышу, как открывается дверь. Слышу голос Тимофея.

— Свали, — рявкает на него Тёма. — У тебя семья, тебе бить таких нельзя.

— А тебе?

— А мне всё можно.

Хлопает дверь.

Опускаюсь на пол. Прижимаю колени к себе. Артём… Он может быть таким, да?

Мне страшно. От всего происходящего. От того, что увидела своего сверхчеловека таким…

Хлопок двери. Артём заходит ко мне в комнату.

— Ну! — присаживается передо мной на корточки. Кладёт ладони на колени.

Заглядываю в глаза. Две льдинки, вот только на дне где-то тепло.

Я не могу с собой ничего поделать! Я ему доверяю.

Обнимаю Артёма за шею, утыкаюсь ему в плечо.

— Я испугалась, — жалуюсь.

— Меня? — тёплые ладони у меня на спине. Я снова прижата к стальному телу.

Киваю.

Секунда молчания.

— Не хотел пугать, — глухой голос. — Прости. Надо было вывести этого урода на улицу и там разобраться.

— Я боюсь самого факта, что ты можешь быть таким, — всхлипываю. И прячусь от Артёма у него же на шее.

Легко подхватывает на руки. Несёт на кухню.

— Я такой, — констатация факта. — Когда люди ведут себя плохо, я тоже веду себя плохо. Денис напросился.

Я пушинка в могучих руках. Это так странно — ощущать себя почти невесомой.

Снова заглядываю Артёму в лицо в поисках того, что видела в нём раньше.

— Если ищешь эмоции, их нет, — снова констатация факта.

— Ты ничего не почувствовал, когда бил Дениса?

— Почувствовал, — Артём сажает меня на диван и садится рядом так, что мои ноги оказываются у него на коленях. — Ещё когда видел, что он тебе там пишет, почувствовал. В груди стало тесно и жарко. Я так злюсь. Руки чешутся — побить кого-нибудь хочу.

Потом пришёл. Я сдержался. Ты закричала. Я понял, что можно побить.

— Бить людей нельзя, — пытаюсь объяснить.

— Можно, — равнодушно. — Успокаивайся и рассказывай.

— Что? — настораживаюсь.

— Что он сделал, — холодно. — Почему ты чувствуешь себя виноватой.

— Он хотел меня поцеловать, — формулирую. — Я не хотела. Он настоял. Мне было противно от прикосновений. Позвала тебя.

Укладываю в голове. Может, зря я спровоцировала Артёма. Ничего страшного не случилось…

— Молодец, что позвала, — Артём накрывает мою ладонь своей. И в этом прикосновении что-то… Безумно тёплое. Замираю от восторга и трепета. Тёма…

— Ну! — торопит. — А виноватая почему?

— Потому что ничего страшного, наверное, не произошло…

Не успеваю договорить, как Артём резко наклоняется ко мне. Чувствую его дыхание и губы, накрывающие мои.

— С ума сошёл? — отпрыгиваю. Ноги подкашиваются. Это был почти поцелуй. Может, зря отскочила?..

— Ты чего? — равнодушный вопрос. — Ничего плохого же не случилось.

Нет, отскочила не зря… Артём просто снова меня воспитывает.

— Иди ко мне, — снова манит и делает шаг. Огромный, мощный, но совсем не пугающий. Я понимаю, что Тёма играет.

— Только посмей! — отпрыгиваю. — Нет, Тёма, нет! Не смей меня целовать!

— И чем я хуже Дениса? — демонстративно грустное выражение лица. — Юльчонок, не вредничай. Денису насильно можно, значит, и со мной от тебя не убудет!

Трясёт от смеха и гнева.

— Артём, я ударю! — хватаю со стола сковородку.

— Что у вас тут происходит? — дверь открывается, и заходит Тимофей. — То Денис орёт, то Юлька пищит.