Книга Идеальный мир для кузнеца, страница 116 – Олег Сапфир, Натан Раух

А может, во мне просто свербело, что я тут уже сколько, а пока так и не спас ни души.

Возможно, еще пожалею о том, что сделаю дальше… Но по-другому не мог. Такой уж я.

Так, судя по карте, тут в стене тайный проход…

Эленсия выдернула острие из горла гоблина прежде, чем тот успел понять, что уже мертв.

Кровь плеснула на запястье, и она брезгливо стряхнула ее, не отводя взгляда от прохода.

Оттуда лезли новые уродцы.

Что ж. Есть пара секунд передышки.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…

Она покрепче сжала то недоразумение, что было у нее вместо оружия. Впрочем, это подобие копья и поеденный рыжей крысой меч все же лучше, чем та палка, что досталась ей в самом начале Игры.

Игра…

Эленсия давно перестала считать, сколько та длится. Время будто остановилось. Замерло с той самой минуты, которую она не простит ни гоблинам, ни себе.

Их яд оказался хорош, надо признать. Зеленая погань иногда умела учиться. Не мастерству, нет. Мастерства у них было не больше, чем у слизняка под камнем. Но клинок, смазанный дрянью, не спрашивает, кто перед ним. Хоть лесной эльф, хоть слизняк.

Эленсия повела плечом. Старая рана отозвалась тупой тяжестью.

На нее кинулось сразу трое. Она чуть прикрыла глаза, отсчитывая про себя такты.

Шаг вперед. Укол.

Труп падает под ноги.

Сменила направление. Отшвырнула ногой.

Гоблинов слишком много. А еще пятнистые шакки – псовое отродье, которое зеленые приручают или выводят. Зубы острые, как осколки стекла. Вцепятся в ногу – перекусят, как сухую ветку.

Она провела языком по пересохшим губам и ощутила привкус крови. Своей или чужой – уже все равно.

Сжала покрепче древко. Под ногтями набилась каменная труха с грязью, и это раздражало куда сильнее, чем рана под ребрами. Рана хотя бы честно болела. А грязь просто жила на ней. Везде! В волосах, под обмотками одежды, на коже, которую она когда-то – можно сказать, уже в прошлой жизни – омывала настоем горных трав и считала это таким же естественным, как дыхание.

Кто бы мог подумать…

Дочь дома Дальвантес стоит босая на мертвом камне, в чужом гнилом замке, в рваных лохмотьях, которые постеснялся бы носить и нищий, и прикидывает, хватит ли ей сил уложить еще пятерых, прежде чем упасть.

Хватит. Должно хватить. Ведь ее учил лучший из лучших. Ее старший брат. Корвен, Мастер Клинков.

Гоблины наседали неумело, мешая друг другу, и в этом было ее спасение. Она понимала, что это молодняк, который выгнали сюда учиться, как щенков на первую травлю, не объяснив, что иногда дичь огрызается.

Но она устала. Слишком много ран, слишком мало сил.

Всего – слишком.

Пот заливал глаза. Левая рука дрожала, когда приходилось перехватывать древко. Воздух царапал горло, отдавал ржавчиной и старой кровью.

Эленсия чуть отступила, на ходу отмахиваясь от толпы.

Она моргнула и на миг вместо бездушного камня хуманской постройки увидела другое.

Свет на листьях в Лестьевилле, воду под корнями мостов. Пальцы матери, убирающие прядь с ее лба.

Дом…

Место, куда ее больше не пустили бы даже умирать.

Эленсия скрипнула зубами и крепче сжала копье.

Она – изгнанница.

Метка горела на плече, рвала связь с родовым источником, и остатки магии чадили внутри, высасывая последние силы вместо того, чтобы дать. Искр не хватало даже костер развести в те минуты, когда выпадало время для передышки. Да и нельзя было: дым созывал бы врагов, а запах жареного мяса тем более. Поэтому чаще всего она ела то, что удавалось найти и проглотить сырым, и старалась не думать, что именно глотает.