Книга Я - твое наказание, страница 2 – Наталья Юнина

— На курсы риторики. Но это с нового года, — остановите землю. Ладно, только не ржать.

— Прекрасная идея. Руслан, будь так добр, прими заказ.

— Где я и доброта?

— Хорошо. Просто выйди вон отсюда.

— Ну, заказ, так заказ. Чую какую-то лажу несъедобную заказал.

И с чего начать разговор? С претензий по поводу отсутствия лифчика — явно проигрышный вариант.

— Как прошла встреча с женой твоего отца?

— Нормально.

— Твои односложные ответы меня несколько раздражают. Они подходят для смс, но не для живого диалога. С сестрой познакомилась?

— Нет.

— Странно. Я думал, это она надоумила тебя ходить без лифчика. Часто этим грешит. А это, оказывается, у вас гены общие.

— Это вряд ли. Мне просто он без надобности. Сиськи маленькие. Все стоит, — с каждой секундой желание всыпать ей ремня становится все больше.

— Будь так добра, не ходи в таком виде при Руслане.

— Почему?

— А ты не догадываешься почему?

— Понятия не имею. Мы же деревенские тупые.

— Заканчивай, Насть.

— Так уже закончила. Все, ставлю колбаску в духовку.

— Я тебя предупредил.

— А, может быть, хватит меня поучать? Я сама разберусь в чем мне ходить. Щас я еще лифчик буду дома носить. Возьми да и одень, посмотрим через сколько ты завоешь и снимешь его.

— Надень.

— Одень, надень. Ложила я на твои правила. Или клала?

— Не стоит меня провоцировать.

— А то что? Думаешь, если я с деревни, то можно меня поучать и унижать?

— Из деревни. Из города. Из университета. Из, а не «с».

— А не пошли как бы вы на хер, Вадим Викторович? Ой, а как правильно «на» или «в»?

— Направление на этот орган с предлогом «на», а на женский «в».

— А почему, не подскажете, Вадим Архипедевич?

— Не подскажу. Все, что связано с нецензурной лексикой меня не интересует. Только, если я еще раз услышу из твоих уст слова на буквы «х», я тебя накажу.

— Поподробнее? Что за слова? Хер? Хрен и ху….хек?

— Лещ. Получишь леща.

— Не получу. Тебе этот брак нужен больше, чем мне.

— Ты чего такая борзая?

— Какая есть.

— Ты помнишь, что завтра ты встречаешься со стилистом?

— Ага, — не смотря на меня произносит Настя.

Ставит в духовку противень и принимается протирать тряпкой пол, выставив свою задницу на обозрение. Великолепно. Она действительно не понимает, что делает?

— Как там поживает Бурдж-Халифа? — тебя мне еще здесь не хватало. — Да не чпокал я ее, не ссы, — шепчет мне на ухо. Малолетний придурок. — Приехала еда. Вангую: что-то на полезном.

Настя даже не пытается скрыть разочарование и брезгливость. Ковыряется вилкой в рыбе и, скривив лицо, достает из тарелки сыр.

— У тебя так туго с деньгами, что уже заказываешь еду с плесенью?

— Это свежий сыр. Дорблю.

— Какое точное название. Действительно блю. Только забыли еще одну букву ю на конце.

— Блю — это голубой. Голубая плесень. Благородная.

— Ага. Всем приятного аппетита. А я, пожалуй, кровяночки дождусь.

— И я, — потирая руки произносит Руслан. Убью. Причём обоих.

* * *

Кажется, я жду Настиного преображения больше, чем она сама. Потому что она не проявляет никакого энтузиазма. Полный пофигизм.

Дверь уборной ударяется о стену и передо мной появляется Настя. Сто лет будет жить. Охренеть.

— Малыш, я тоже соскучился, но туалет не лучшее место для встреч.

— Я заметила, что ты постоянно включаешь воду, когда идешь в туалет. Зачем, если всем и так известно для чего туда ходят люди?