Книга Я - твое наказание, страница 17 – Наталья Юнина

— Почему ты ничего не ешь? — неожиданно спрашивает она, вырывая меня из раздумий.

— Нет аппетита, — уж лучше это ляпнуть, чем признаться в том, что я никогда не пользовалась столовым ножом. Так и вижу, как провожу ножом по тарелке и у меня вылетает кусок мяса.

— Или ты такая же писькатарианка, как и Эля? — мне это не послышалось? Писька что? И ведь не переспросишь, что это. Черт, да я и не запомнила имя ее парня. Хотя, никакой он не парень. Взрослая особь, явно за тридцать.

— Во-первых, пескетарианка. Это человек, воздерживающийся от мяса, но употребляющий морепродукты, — ну спасибо за пояснения.

— Ну, я бы так не сказал. Это человек на словах, воздерживающийся от мяса, но употребляющий по ночам целую куру. Причем без столовых приборов. Или человек, поедающий двойную порцию шашлыка за раз. Или…

— Заткнись и кушай. Кушай, кушай, — ну давай, твой выход, Вадим Викторович. Чего сидим и не исправляем мою сестричку?

— Я не пескетарианка, я ем все, что не приколочено, — и сейчас бы поела, будь одна. И навернула смачные ребрышки, вместе с куриной голенью с аппетитной корочкой. Надо же, кожу не снимают. Все как я люблю. — Вадим, — перевожу на него взгляд. — А ты не хочешь провести лекцию о том, что слово «кушать» применимо только к детям и считается дурным тоном? — не знаю, как из меня это вырывается. Но да, обида за то, что только я являюсь предметов его исправлений, неимоверно раздражает.

— Ой, не надо. Я в курсе, как от этого слова пригорает у Сереженьки. Я специально при любом случае говорю ему «кушать». Ну, чтобы побесить, — был бы у меня в руке напиток, я бы, несомненно, поперхнулась. Смелое заявление.

— О, да вы однозначно сестры, — усмехаясь произносит Даровский, беря пару смачных ребрышек.

Вот только отправляет он их на тарелку не себе, а мне. Следом идут куриные ножки. И как это понимать? Наклонившись ко мне, шепчет на ухо:

— Согласно этикету, ребра, крылья и голень разрешается есть руками.

И словно маленькому ребенку подкладывает мне салфетки. Ну что ж, пять баллов вам за внимательность, Вадим Викторович. Интересно, а тот факт, что я влюблена в него тоже так же заметен? Позорище.

— Так когда свадьба?

— В январе, — не задумываясь бросает Вадим.

— Ни в коем случае, — тут же возмущенно произносит Эля. — Согласно приметам, брак в январе закончится ранней потерей одного из супругов.

— Ну что ж поделать, раз такова судьба, — улыбнувшись произносит Вадим. Это что за намеки такие?

— Скорее всего, потеря мужа, — тут же добавляет моя сестрица. — Если не верите, прочтите. Короче, надо свадьбу в декабре.

— Мы не успеем, — озадаченно произносит ее мать.

— Все успеем. Обещаю. Я займусь организацией свадьбы, — Боже, сколько восхищения от чужой свадьбы. — Две недели нам будет за глаза и за уши. Ты какое хочешь платье? С пышной юбкой? — киваю. — Мне кажется, тебе пойдет такое. И непременно с покрытыми руками. Тогда семейная жизнь будет длинной. Вадим, ты как?

— Ты главное шляпу ей не надень, а то это к разводам.

— О, да ты тоже в теме. И никакого жемчуга. Это к слезам. Кстати, кольца обручальные вы уже купили?

— Нет. Но я куплю их сам.

— Почему?

— Потому что я хочу это сделать сам.

— Какая прелесть, когда жених заинтересован в свадьбе, да, Сережа?

— О, да.

Кажется, он в своей свадьбе точно не заинтересован и даже это не скрывает.