Книга Мне нужна жена, страница 108 – Наталья Юнина

— Аль, ты закончишь реветь? – накидывая мне на плечи мой джемпер, осторожно интересуется Стас.

Киваю в ответ, притянув колени к груди. И нет, не получается – реву как белуга. Тут даже, наверное, психиатр не поможет. То припадочный смех, то не менее припадочный плач. Какой вообще мужик будет терпеть такую плаксу? Ну разве что тот, который любит. А Стас меня точно любит. Осталось только успокоиться.

В своих раздумьях не заметила, когда Сафронов успел встать. Но факт налицо, точнее, на попу, которой он светит, копошась в джинсах. Так и хочется остановить его от одевания и вернуть назад. И плевать, что похолодало и по-прежнему капает, пусть и мелкий, но дождь. Не хочу отсюда уходить, не хочу возвращаться в город. Хочу в глушь, чтобы никого рядом.

— Надеюсь, после этого ты прекратишь плакать, - Стас останавливает мой мыслительный поток, и я поднимаю на него взгляд.

И нет, он не натянул на себя одежду, как я предполагала, Стас надел кеды и в чем мать родила куда-то направился с телефоном в руках. Не знаю, что это было, но через несколько секунд он вернулся с тем самым букетом сирени. Правда до меня не дошел, встал чуть подальше и, нажав что-то в телефоне, откинул его на траву. Я не сразу поняла, что за музыка доносится из динамика, а когда осознала, издала нервный смешок. Стоит, прикрыв букетом важное стратегическое место, и поет. Поет!

То ли на радость, то ли на бедууу

Ты знай, что я тебя одну люблю

Ты знай, что я тебя одну люблю

Всё для тебя - рассветы и туманы

Для тебя - моря и океаны

Для тебя - цветочные поляны

Для тебяяяяя

Другая бы на моем месте, как минимум смеялась, снимая на видео голого поющего мужика с букетом сирени между ног, а мне опять хочется плакать. Останавливаю себя только тем, что сейчас Стас это делает не потому что ему хочется петь, нет, это он не любит, а потому что хочет сделать мне приятно. На втором куплете я уже и вправду забыла о слезах, улыбка появилась сама собой, стоило только Сафронову использовать сирень в качестве «микрофона» и начать двигать ногами в такт, а если быть точнее не в такт песни. Жаль, что это все продолжалось недолго. На это можно было бы смотреть вечно.

— Это было лучшее исполнение этой песни, - тихо произношу я, когда Стас протягивает мне руку.

— Можешь мне не льстить, сиська.

— Прекрати, пиписька, - усмехаюсь, вставая с «ложе любви». – Ты, кстати, ее не застудишь?

— Во-первых, его, во-вторых, надеюсь, что нет, - быстро целует в губы. – Но вообще, хватит ошиваться здесь голыми, не хватает еще заболеть. Одеваемся, Васька.

— А может побегаем голыми по лесу?

— Говоря словами Соколова – да ты епнулась, Васька. Быстро одеваться, я сказал, - тянется к моей одежде. – Давай, Аль, я серьезно. У тебя, наверное, что-то с ушками или с вниманием, скорее второе. Во время моего сольного охрененного исполнения гремел гром, так что пора сваливать.

— Да. Не хватало еще, чтобы кого-нибудь из нас молнией убило. Я жить хочу. Желательно долго. И счастливо, конечно.

— Вот. Надевай трусы, сиська.

— Я знаю, зачем ты это сейчас делаешь, - стою как вкопанная, неотрывно смотря за тем, как ловко Сафронов натягивает на себя одежду.

— Что? Надеваю трусы? Чтобы не заморозить хозяйство.

— Нет. Ты меня типа отвлекаешь, чтобы я не говорила и не думала о неприятном.