Книга Попала, или Кто кого, страница 178 – Наталья Юнина

— Кирилл… сделай, пожалуйста, нам всем чай. Он, кстати, в полке.

— В полке, так в полке. Проходите, Татьяна Николаевна, располагайтесь как дома. Только обувь снимите и все же не забывайте, что вы в гостях, — «дружелюбно» заканчивает Кирилл, в очередной раз направляясь на кухню. Не знаю то ли плакать, то ли смеяться, глядя на то, как он фактически издевается над бабушкой. Уж кто-кто, но она не привыкла к такому обращению.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, если здесь это возможно, — скидывая с себя обувь, тихо произносит бабушка.

— Пойдем в спальню.

Прохожу вперед и, не оборачиваясь, иду в спальню. Совершенно не представляю о чем с ней говорить. Прожить столько лет под одной крышей и вот так не знать, что ей сказать — это очень странно. Открываю дверь в спальню и пропускаю бабушку первой.

— Я присяду?

— Конечно, — хватаю кофту с кресла и машинально убираю ее в шкаф.

Странное дело, никто мне сейчас не указывает на некий беспорядок в комнате, более того, в кой-то веки бабушка спрашивает моего разрешения, пусть только и присесть, но все же. Вот только я все равно в ее присутствии чувствую себя каким-то загнанным воробушком. Выше нос и расправь плечи, говорю сама себе, присаживаясь на кровать. В конце концов, это моя временная квартира, я здесь хозяйка. Да меня за просмотром порно поймали, что уж может быть страшнее? Выдохнула и перевела взгляд на бабушку. Смотрю ей прямо в глаза, кажется, впервые не отводя взгляда. И только сейчас понимаю, что фактически не видела ее целый месяц. Похудела. Однозначно похудела. Она скользит взглядом по моим ногам, платью, и слегка улыбнувшись, скидывает с шеи шелковый шарфик.

— Жарко что-то.

— Ты похудела.

— Постройнела. В моем возрасте — это даже полезно, — врет. Впервые в жизни со стопроцентной уверенностью могу сказать, что она врет. Я бы сказала, что сейчас она не выглядит здоровой как раньше. По-прежнему статная и красивая, но уставшая. Очень уставшая.

— Я не вернусь домой, если ты пришла за этим, — неожиданно для самой себя, после значительной паузы, в которую каждая из нас вновь рассматривала друг друга, начинаю я. — И я не желаю тебе ничего плохого, несмотря на то, что у нас с тобой было, но мы с тобой не уживемся, даже, если ты будешь такой же доброй как в те полчаса, перед тем как уезжала в санаторий. Да и я не хочу этого, мне нравится моя новая жизнь. Не ставь мне, пожалуйста, палки в колеса. И Кириллу тоже.

— Ты преувеличиваешь мои возможности, Света, — усмехается она, прикладывая ладонь к глазам. — И да, не уживемся.

— Потому что я встала на путь шлюхи?

— Тебе виднее, куда и на что ты встала. Или скорее под кого легла. Ну да ладно, возраст требовал, гормоны, в конце концов, никто не отменял. Как ни странно, я тебя здесь не осуждаю.

— Это не гормоны.

— Да что ты говоришь? — убирая руку от лица, в типичной для себя манере, с ноткой надменности, произносит она. — Может быть, ты скажешь, что это любовь?

— Может и скажу, но не тебе.

— Это ты сейчас так говоришь. Потому что у тебя мозг затуманен свободой и не только ею. Я бы приняла тебя и после твоего Волкова, в какой-то степени мне было бы даже в радость гнобить тебя за этот поступок.

— Ты серьезно вот так об этом говоришь?

— Говорю, как есть. Я сюда не просто так пришла. Хочу, чтобы ты кое-что поняла. Хотя вряд ли ты поймешь это всецело, я сама много чего не понимаю. Наверное, тебе в это трудно поверить, но я тебя все равно люблю. Ты единственное, что у меня осталось от моего Васьки. Знаешь, твой папа был дурак, — усмехается, копаясь в сумочке. — Мой любимый единственный сынуля был дурачком, но это мне не мешало и не мешает, любить его и по сей день. Кстати, дурачком он стал после встречи с твоей матерью. Молоденький и наивный. Ой, дурак, одним словом. Но знаешь, он был похож на твоего деда. Такой же упрямый. Мне тогда было сложно на него повлиять. Собственно, и не повлияла. Не встреть он тогда твою мать, сейчас бы возможно сидел счастливый и живой. Ну да ладно. Кто здесь на фотографии, узнаешь? — вставая с кресла и присаживаясь ко мне на кровать, спрашивает бабушка, протягивая мне фотографию, на которой изображен дедушка и женщина очень напоминающую маму. — Ну?