Книга Эксклюзив, страница 47 – Наталья Юнина

— Неужели у вас никогда не возникало желание увидеть своего отца? – не выдерживаю, когда понимаю, что мы зашли в очередной тупик.

— Увидеть нет. Разве что получить компенсацию за годы неоплаченных алиментов, но моя мама дура, не стала ничего с него требовать. В общем, я понятия не имею, где мой отец. Мне это не интересно. Пропал и ладно. Я никогда с ним не встречалась, – и вроде ладно говорит, но меня в очередной раз терзают сомнения.

— А когда ваша мать последний раз с ним виделась? – хмуро интересуется Федор.

— Насколько мне известно, после родов он сразу свинтил и все. Ей он без надобности.

— Скажите, пожалуйста, а ваша мама такая же…, – запинаюсь и тут же исправляюсь. – Вы с вашей мамой похожи внешне?

— Похожи, а что? – так быстро я не состряпаю достойный ответ. Дядя Федя помоги. Неа, судя по лицу не поможет.

— Да так, просто интересно. А вы…, – эх, была ни была. – Одинаковой комплекции?

— Нет. Моя мама, в отличие от меня, стройная как лань.

— Ой, скажете тоже, у вас прекрасная фигура, – кажется, в комнате зашевелился от возмущения даже древесный наполнитель. – А вы с мамой близки? – быстро перевожу тему.

— Да, стали безусловно ближе, когда она переехала ко мне во время своего ремонта. Два месяца бок о бок с ней дают о себе знать нервным тиком, – усмехаясь произносит девушка. А вот тут верю.

Итак, жили они тут вместе два месяца, до тех пор, пока мать не решила уехать в Турцию. Шкаф здесь один в коридоре. А, стало быть, только в нем может быть одежда и матери, и дочки. Нужен ли русской женщине в сорокоградусную, а то и больше жару – желтый платок? А черт его знает, может, и нужен, от жары прикрываться. Блин! Ну проверить не помешает. Ну, была ни была. Дергаю рукой и опрокидываю чашку с горячим чаем на парашют, он же платье, Талии.

— Батюшки, какая я неловкая, – прикладываю руку к груди. – Извините, пожалуйста.

— Пару минут подождите, если у вас еще есть вопросы, – зло произносит девушка, ну оно и понятно.

— Конечно, есть, – тут же киваю я.

Как только она уходит в ванную, я быстро иду в коридор и, не мешкая, раздвигаю двери шкафа.

— Что ты делаешь?

— Ищу желтый платок, который был на той женщине.

— А прийти сюда и поискать без нее нельзя?

— А что так можно?

— При желании, да.

Мы оба синхронно дергаемся от неожиданного звонка в дверь. Федор смотрит в глазок, и я тут же улавливаю на его лице… зловещие эмоции.

— Оставь ствол, ну-ну, – сквозь зубы шепчет Федор.

— Что там? – отодвигаю Неповторимого и замираю. В глазок отчетливо вижу троих головорезов. Двое из них наши знакомые: Валера и Гена, третий – крупногабаритный, незнакомый. Мамочки…

— Открывайте, Талия Викторовна, мы знаем, что вы дома.

— Без паники, – шепчу Федору и как можно тише открываю щеколду.

Еще никогда на меня так не смотрел ясно зрячий. Он потерял дар речи, ибо все, на что его хватило – покрутить пальцем у виска. И пока он ничего не вымолвил, я раздвигаю в шкафу одежду и вталкиваю туда Неповторимого. Сама залезаю вслед за ним и тихо задвигаю двери. Тесно. Очень.

— И я еще извинялся за Е. Банько? Ты на хрена это сделала? – шепчет мне на ухо. – Я бы вырубил в ванной судно и хер бы им кто открыл.

— Судно?

— Толстуху.

— Да прям вырубил, где бы ты там у нее точку нашел в паху? Там ногу-то не поднять, не то, что точку найти. А щеколду открыла, чтобы было видно, как будто мы не выдержали и ушли отсюда. Они поди тоже будут милицией притворяться, а не сразу пифпафаться.