Книга Пропала, или Как влюбить в себя жену, страница 39 – Наталья Юнина

Почему-то то, что происходит сейчас мне отчетливо напоминает поездку на озеро с Сережей. Парадокс, но за два дня я о нем ни разу не вспомнила. Человека, которого я всегда видела в качестве своего мужа и любила с детства, я ни разу не вспомнила. Ни в ЗАГСе, ни на кухне, ни тогда, когда лежала полуголой с Бестужевым на кровати. Как-то становится не по себе от таких быстрых перемен. Я всю свою сознательную жизнь жила только им. А что теперь? Разве можно так быстро разлюбить того, кем грезила столько лет? Бред какой-то получается.

— Не волнуйся, если захочешь в туалет, можно…

— Незаметно испражниться в озеро, - прерываю его я. - Знаю, плавала, так сказать. Такой совет давал мне Сережа, когда мы были с ним на озере, - не знаю зачем я это сказала. Ни к месту это, вот совершенно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Надо же, хоть в чем-то можно похвалить твоего брата, - с ехидством в голосе ответил Бестужев. - Дельный совет. Еще бы он поднял тебя на ноги за два-то года и цены бы ему не было.

— Не продолжай.

— И не думал. Да, я совсем забыл, перекуси пока. Раньше, чем через минут сорок поужинать не удастся, - чуть сбавляет скорость и тянется одной рукой на заднее сиденье. - Держи, - протягивает мне круглую коробку.

Почему-то я сразу подумала о том, что там профитроли. Но нет, стоило только приоткрыть крышку, как в нос ударил запах жареной выпечки. Нет, ну всякое можно было ожидать, но то, что в коробке сложены штук десять чебуреков в форме лепестков розы – это как-то за гранью. Сейчас я в полной мере почувствовала себя каким-то неблагодарным дерьмом. Стало противно от самой себя. Точнее от того, что я не сделала ничего приятного и хорошего для Бестужева. Даже яичницу спалила. Кретинка. А он, пока я мысленно его ненавидела за опоздание, искал чебуреки и того, кто сложит их в форме розочки. Розочка, блин! Такое вообще бывает?

— Посередине с сыром и ветчиной, по бокам с мясом.

— Спасибо, - тихо произнесла я, схватив чебурек. - Очень вкусно и вредно. Я их ела разве что только в детстве.

— Домашние вкуснее.

— Эти тоже вкусные. Прям очень.

— А глаза у тебя на мокром месте от того, что ты набираешь лишние калории? - с усмешкой интересуется Бестужев.

— Нет. Не делай так больше.

— Как?

— Вот так, - указываю глазами на коробку. - Давай будем объективными, я не заслуживаю этого и… в общем, не надо.

— Ой, Соня, сколько же барахла в твоей голове.

— Ну раз знаешь, что много, так и не связывайся.

— Так уже связался.

— Тогда не жалуйся.

— И не думаю. Салфетки в бардачке.

— Спасибо, - не успела я потянуться, как Бестужев сам мне его открыл, нащупав рукой салфетки. А я, вместо того, чтобы жевать чебурек, смотрю на коробку презервативов. Ну ведь гад какой! Коробка же открытая. Резко захлопывает бардачок, протягивая мне салфетки.

— Дай откусить, - неожиданно произносит он. Я же, недолго думая, протягиваю ему чебурек.

— Как жаль, что все вкусное вредно и нельзя.

— Да, жаль, - соглашаюсь я.

— Только больше двух не ешь. Оставь место для полноценной еды.

* * *

Стоило только приехать на пляж, как самобичевание под названием «Соня – полное дерьмо» исчезло, равно как и думы о коробке презервативов. Подумаешь, он ими пользовался. Уж лучше так, чем наоборот. Он же взрослый мужчина, и как бы мне ни было неприятно, было бы странно, если бы в его жизни не было секса.