Книга На изломе чувств, страница 70 – Наталья Юнина

— Хорошо, я как раз булочки испекла.

— Ты завтракала? – кивает. - Ладно, тогда переодевайся и спускайся вниз. И кстати, зачем ты встаешь так рано? Сегодня же выходной.

— Я так привыкла.

— На выходные можно и отучиться и, например, понежиться в постели.

— Я не подумала об этом.

— Подумай на досуге.

— Хорошо, я быстро переоденусь.

— Можешь не спешить, все равно еще рано.

Олин выход действительно задержался. Не знаю, что она там делала, по всей видимости, наводила красоту на голове, а именно забабахала себе какую-то суперсложную косу, точнее косы. Выглядит это совсем не по-деревенски, напротив, я бы сказал модно.

— Красиво? - с каким-то трепетом спрашивает Оля.

— Очень. Пойдем в машину.

Через час мы уже были в клинике и общались с врачом. По сути, ничего хорошего он нам не сказал. В переводе на русский- алкашка из организма выведена, физически он не плох, но до первого срыва.

— Оль, ты же помнишь, что главное не показывать никакой жалости и тому прочее?

— Помню.

Как только я открыл дверь, и мы вошли внутрь, сразу увидели Олиного папашу, лежащего на кровати с перерезанными венами. Ну, сука! Как в каком-то кино, еле успел подхватить падающую Олю, и позвать мимо проходящих врачей.

Глава 23

— Оля…

— Оставь меня, пожалуйста, я хочу побыть одна.

— Нет, не оставлю, давай поедем домой.

— Не хочу. У меня нет ничего, ни дома, ни мамы, никого! А теперь и его! Как он мог так со мной поступить? Как?! За что?

— Оль, он жив, понимаешь? Что ты там себе надумала?

— Жив?! - тут же приподнимается Оля, вытирая мокрые от слез глаза.

— Жив и вполне приведен в чувство.

— Как?

— Я не знаю как, я не врач, если хочешь сходи к нему.

— Нет! Не хочу, боюсь, что скажу ему что-то плохое. Я…не знаю, не знаю, как мне себя с ним вести. Мама бы меня не простила за мои мысли и тем более действия. Но я не знаю, как ему помочь, ну что мне сделать?!

— Оль, я сам с ним поговорю, так даже лучше. Твои эмоции и действия понятны, придешь к нему позже.

— А что будет дальше?

— Давай не заглядывать в будущее.

— Что я делаю не так? Ну что? Почему у других получается, а у меня нет?

— Оль, заканчивай плакать, приводи себя в норму, я приду через пару минут, хорошо? - не отвечает, только слабо кивает.

Оставляю Олю одну и спускаюсь к машине. Беру веревку и поднимаюсь к несостоявшемуся суециднику. Встал бы чуть позже, подольше бы позавтракал и все было бы по-другому. Вероятнее всего я отвратительный человек, в некотором смысле мне стыдно за мои мысли, но все равно они меня не покидают. Меня бесит этот человек, скажу больше-он мне мешает. Ни себе, ни людям. Ну хоть бы помер уже окончательно, так нет же, опять спасли. Господи, прости, нельзя так, но, сука, меня до трясучки бесят такие слабаки. Почему кто-то должен бороться за жизнь и умирать, а кто-то хотеть сдохнуть и никак? Нигде нет справедливости, гадство такое. Беру стул, ставлю около кровати и в который раз смотрю на этого бледного алкаша. Да, мне его жаль, но бесит он меня почему-то больше. Открывает свои глаза, которые оказывается такого же цвета как у Оли, и пристально на меня смотрит.

— Я не белочка и не Бог. Вот скажи мне, чего тебе не хватает? Понимаю, жены нет, любил и так далее, правда понимаю, но у тебя же есть дочь! Родная, не седьмая вода на киселе, а родная! Твоя кровь! Ну чего тебе надо?