Книга Чёртовы колядки, страница 65 – Алёна Берндт

На месте Николая сидело существо серо-болотного цвета, с черным гребнем на спине. На ладонях его раскрылись сероватые перепонки, до локтя и выше протянулись такие же чёрные шипы, как и на спине, только чуть меньше. Существо разевало рот, протянувшийся от уха до уха, челюсти его были усыпаны мелкими острыми зубами, загнутыми внутрь утробы. Существо протяжно завыло, и на этот вой отозвался женский стон – мать грохнулась на пол без чувств, потянув за собой скатерть и уронив всё со стола.

Ева встала, её силуэт мне казался каким-то размытым, а свет в окнах словно померк. Я сидела на стуле и не могла пошевелиться, словно что-то давило на меня сверху, и чуть скосив глаза, я увидела, что позади меня извивается тёмное нечто. Такое же мутное пятно я видела возле лежащей на полу матери, оно пыталось заползти под неё, словно прячась…

Между тем то, что ещё недавно было Николаем рванулось ко мне, а я… даже не смогла сдвинуться с места. Но на его пути каким-то образом оказалась Ева, она чуть повела рукой, и на пол рухнуло булькающее и исходящее кровью существо, под ним расползалась огромная чёрная лужа. Ева повернулась ко мне и указала на что-то позади меня:

— Теперь ты! – она протянула руки, но они уже не были теми красивыми ручками с модным маникюром, это были огромные, похожие на клешни конечности.

Ева рванула нечто тёмное, стоявшее у меня за спиной, и я тут же перестала чувствовать хоть что-то. Последнее, что я увидела, это как Ева подходит к лежащей на полу матери и тянет к ней свою руку.

«Не убивай её!» – хотела крикнуть я, но не смогла и отключилась.

Очнулась я на диване, укрытая шерстяным одеялом. Ева, как ни в чём не бывало сидела у меня в ногах и пускала вверх аккуратные колечки дыма, держа в тонких пальцах свой мундштук.

— Ева… Ева, а что с мамой? – слабо простонала я, у меня не было сил даже поднять голову.

— Лежи, – спокойно и весело ответила Ева, – Нормально всё с матерью твоей, вон, в комнате на кровати лежит. Правда, поболеет с месяц, но потом оправится. На работу пойдёт, жизнь заново начнёт.

— А это… это кто был? Который Николаем был…

— Тебе сейчас это не за чем, после поговорим. На вот, чаю выпей, и поедем. Тебе здесь не нужно быть пока, как раз с месяц, а потом нормально, без страха можешь мать навещать.

После чая, того самого, на травах, мне стало легче, и на ватных ногах, опершись на крепкую руку Евы, я кое-как доползла до её машины и уселась на сиденье. Когда мы уходили, я видела, что на полу, там, где был Николай, осталось едва приметное пятно, и всё…

— За мать свою не переживай, с ней всё хорошо будет, – сказала мне Ева, усевшись на водительское сидение, – Я там ей денег оставила, на продукты ей хватит. А пить она больше не станет никогда в своей жизни, – хмыкнула Ева, – Ты к ней пока не езди, ей нужно самой… Да и тебе тоже, про другое нужно подумать.

— А звонить-то ей хоть можно? – мне всё же было беспокойно за мать, ведь кроме неё у меня и нет никого родни.

— Звони, чего бы нет. Но я тебе хочу сказать… дeрьмoвый человек мамаша твоя. И никакая очистка ей в этом не поможет, не любит она никого, кроме себя, в этом её проблема. Так что, не помощник она тебе в этой жизни, вот что.

Как будто я сама не знаю, усмехнувшись подумала я. С детства это знаю, но… ведь она моя мать. Ладно, посмотрим, чего дальше делать, а сейчас меня так клонило в сон, что я перед собой ничего не видела. Потом… всё потом решу, а пока… Додумать я не успела, откинулась на спинку сидения и заснула.