Книга Чёртовы колядки, страница 30 – Алёна Берндт

— А, точно, я и позабыл, что ты меня с бородой только и видала! Да это, у брата свадьба была в субботу, там у него родня городская в гостях, вот я и подумал, так сказать, чтобы по нонешней моде.

Я хотела сказать ему, что сейчас как раз борода у мужчин в моде, и в городе на каждом шагу барбершоп, но… кто знает, какое вообще здесь сейчас время! Голова моя отказалась верить, что я это серьёзно думаю – про другое время…

— А вам идёт!

— Ты это… ты что меня на «вы»-то…, – Михаил смущённо потёр подбородок, – Из-за бороды, да? Прекращай, мы уж давние знакомцы с тобой. Давай, садись уж, подвезу тебя до Карпухино, всё одно по пути. Гляди, а ты молодец, лукошко то полное!

— На, это тебе, – я отдала ему свой «букетик» из ягод, и почувствовала, что краснею, но я отдала не потому… а чтобы на телегу забраться, с ним в руке несподручно же…

— Спасибо, – тепло сказал Михаил, принял ягоды своей большой рукой и помог мне усесться на краешек телеги, – Ну, расскажи мне, Елена, что тебя в наше Карпухино привело? Сюда ведь за просто так не приходит никто…

Я посмотрела на него… Карие глаза смотрели на меня тепло и по-доброму. И ещё недавно подвернись мне такой случай, я принялась бы рассказывать ему свою историю несчастной женщины, брошенной подлецом-мужем ради молодой любовницы. Но теперь я была уже не та, и стала рассказывать ему другое. Я научилась говорить правду.

Рысуха шла небыстро, Михаил не подгонял её, нет-нет, да позволял перехватить травы или листьев с куста у дороги. Я сидела на телеге, болтая ногами как в детстве и любовалась плывущими мимо пейзажами. Лес был умиротворённо-величествен, где-то мерно постукивал дятел, и на душе моей царил покой. Я рассказала Михаилу всё, что было в моей жизни, и странным образом оно уложилось в коротенький рассказ. Оказалось, нет у меня свершений, о которых можно говорить с гордостью, а то, что я рассказала, оказалось горьким на вкус.

— Да, что и говорить, натворила ты делов. Да что теперь, ничего мы не можем изменить, остаётся только жить с этим, – Михаил тяжело вздохнул, и я подумала, что у него, наверное, есть своя история… ведь как-то он и сам в Карпухино попал, раз сказал, что за просто так сюда не приходят, – Ты девчонкой глупой была, вот и делала всё, чтоб жизнь свою поменять… Правильно-неправильно, молодость не задумывается. Кабы нам всем знать, к чему наши поступки приведут, так все бы мы поступали, как до́лжно! Ну вот, теперь всё в твоей жизни по-другому сложится.

Я хотела было спросить, почему он сам здесь… но не стала. Когда я увидела его возле своей машины, приняла его за… пожилого человека, а теперь видела перед собой мужчину примерно моего возраста, с грустными глазами и суровой складкой меж бровей. У таких не выпытывают, они сами всё расскажут, если сочтут тебя достойной! Игорь был таким раньше, но потом… наша ли жизнь изменила его, или что другое, как знать… Только вот я… я не дотягивала до него, и жила так, словно ему за это мстила.

— А что, Елена, ты вот мельницу изнутри хотела поглядеть… Что, не передумала? Завтра я поеду зерно молоть, если хочешь, тебя возьму с собой.

— Ой, я бы хотела! – внутри у меня всё загорелось от любопытства, – А разрешат?

— Ну, Николай посторонних у себя не жалует, но со мной можно, – степенно ответил Михаил, – Поглядишь, как жернова крутятся, я сам когда-то очень любил глядеть, в детстве. Бабушка с делом жили возле мельницы, так мы с мальчишками там завсегдатаи были, у старого Ефима-мельника… Эх, давно было, уж и мельницы нет, и деревеньки той.