Книга Верь мне, страница 97 – Алёна Берндт

Довольно крякнув, Михаил поднял дверь подпола и полез за повидлом. Водрузив на стол банку, он не удержался, обнял жену, и чмокнул её в висок, но говорить ничего не стал — всё и так было понятно обоим.

Сергей понравился Михаилу Иннокентьевичу с самой первой встречи. Мужчина не лебезил, с достоинством отвечал на вопросы родителей Ульяны, но во всём ощущалось уважительное отношение к старшим. Они быстро нашли общие темы для разговора, будто знакомы были давно.

Елизавета Петровна хоть лицо и держала, но к Сергею присматривалась, а вскоре и её покорило отношение мужчины к Ульяне — уважительное и бережное. Вообще, Сергей чем-то напомнил Елизавете Петровне её мужа — Михаила, каким он был в молодости, да и сейчас не растерявшего своей искренней нежности к жене.

А Женечка… эта большеглазая, немного испуганная девочка, протягивающая ей вышитую подушку-игольницу, какие хозяйки вешают на стену и втыкают туда иголки, от страха немного заикающаяся:

— Вот, это я для вас вышила, в подарок…

Женя покорила сердце женщины сразу, окончательно и бесповоротно. Материнское сердце, проведшее так много времени в тревоге и страхе за единственную дочку, пылало теперь всей нерастраченной любовью к этой тоненькой девчушке. И буквально через пару дней Елизавета Петровна с сожалением и страхом думала уже про то, что скоро Женечка уедет, Ульяна и Сергей вернутся домой…. А они с Михаилом снова останутся одни. Елизавета даже всплакнула от этого украдкой, но это были какие-то другие слёзы…

Сергею тоже понравились родители Ульяны, было ощущение, будто он знал их давно. Сидя вечером на крылечке дома, Сергей обнимал Ульяну, она погладила его по щеке и прошептала:

— Ну вот, а ты переживал, волновался. Смотри, мама от Жени не отходит, довольная такая, и зовёт её внученькой, и Женю попросила, чтобы их называла бабушкой и дедом! А дед и рад, что он дед! Я же говорила, всё хорошо будет, у меня очень хорошие родители.

Сергей с улыбкой посмотрел в глаза девушки, кажущиеся бездонными колодцами в свете весенних сумерек.

— Как же они могли оказаться другими, если ты у них такая замечательная получилась! По-другому и быть не могло.

Сергей вдохнул полной грудью разливающийся по округе благостный весенний аромат, так пахнет весенняя верба, уже выпускающая из почек душистых «барашков», так пахнет счастье…. Прошлое утихало в памяти, превращаясь в счастливые и не очень воспоминания, острая ноющая боль, так прочно обосновавшаяся в его сердце, теперь утихала, уступая место покою.

Настоящее залечивало и возрождало рваную в клочья душу, дышать становилось легко, будто с груди мужчины сняли холодные железные обручи, стягивающие его тело.

— Вы чего тут расселись? — выглянула в двери Женька, — Бабушка Лиза зовет чай пить, вечера еще прохладные, простудитесь, она сказала вас домой загонять!

— Сейчас идём, строгий доктор, — усмехнулся Сергей, — Две минутки еще.

Женька тряхнула головой с заплетёнными Елизаветой Петровной в колоски волосами и скрылась в доме, украдкой улыбнувшись открывшейся ей на крыльце картине — папа и Ульяна сидели обнявшись, и лица их были такими… счастливыми. Женька не могла унять в душе ликование и улыбалась во весь рот.

— Ульян, я тебя хочу попросить…. Хочу завтра с Женей вдвоём в Москву поехать… не обидишься?