Книга Верь мне, страница 39 – Алёна Берндт

Леонидыч только и нашелся, что одобрительно крякнуть в усы, хлопнул по плечу Сергея, сообщил ему график смен, а после отправил его в отдел кадров, отнести заявление самолично.

Заявление у Сергея приняла, поджав недовольно губы, та же самая женщина, что и принимала его на работу.

— Что, не понравилось вам у нас, да? Куда решили на этот раз податься? — немного язвительно спросила женщина.

— Какого числа мне подойти за документами? — не отвечая на выпад сотрудницы, спросил Сергей, — Мне нужно знать, на какое число брать билет.

Женщина пожала плечами, будто огорченная тем, что Сергей не захотел поддержать намечающуюся перепалку, и ответила на его вопросы.

Вскоре Сергей отрабатывал положенное время, однако приподнятое настроение не покидало его, даже когда он ехал в автобусе, возвращаясь после смены на дачу к Ивану, где теперь обитал. В отличие от пребывания в домике Розы Игнатьевны, здесь ему было позволено всё — и пробовать созревший урожай, и пользоваться всем, что имеется в доме.

Дача Ивана и Любы только имела такое название, а на самом деле была полноценным добротным деревенским домом в пригороде Волгограда, доставшимся Ивану от родителей, которые прожили в этом доме всю свою жизнь.

Вот и в тот пятничный день Сергей отработал ночную смену, и ранним утром вышел за ворота проходной завода, в предвкушении, что сегодня протопит баню, и когда вечером придут Иван с семьёй после работы, они вместе проведут выходные.

Однако, за воротами его окликнул знакомый голос, и в стоящей в тени большого тополя женщине Сергей узнал Нину.

— Сергей! Привет, ты со смены? — окликнула Нина мужчину, — Я сегодня в отгуле, думала тебя застать…

— Привет, Нина! Да, я с ночной сегодня, на автобус вот пошел. Ну, как ты, как дети?

— Да ничего… Мне надо с тобой поговорить, пойдем вон там на скамейке посидим немного.

Нина выглядела смущенной, щеки покраснели, и она старательно прятала от Сергея взгляд. Они сели на скамейку в небольшом скверике, и неловкое молчание повисло в воздухе. Сергею было нечего сказать женщине, и он терпеливо ждал, что же она хочет сказать ему.

— Серёж… я в положении… и не знаю, что мне теперь делать! Я понимаю, ты сказал, что ничего между нами не сложилось, но ребенок…

— То есть как, в положении? Мы же предохранялись всегда, — Сергей смотрел на Нину потемневшими глазами.

— Ну, ты же знаешь, нет стопроцентного способа… бывает всякое. Ладно, я просто пришла тебе сказать… Ты же должен знать про это тоже!

Нина резко встала со скамейки и пошла прочь, оставив растерянного Сергея обдумывать только что услышанное. Он смотрел вслед удаляющейся женщине и понимал, что теперь всем его планам, всему, что он задумал, не суждено сбыться. Сергей видел, как Нина замедлила шаг, и несколько раз останавливалась по пути к трамвайной остановке, будто бы ожидая, что Сергей догонит её, остановит…

Но он не находил в себе сил подняться и просто смотрел в оживающий после ночи утренний город. И понимал, что теперь не сможет уехать отсюда обратно домой.

Поднявшись со скамьи, он повернул снова в сторону проходной. Подумал, что ему, наверное, стоит сейчас вернуться и сообщить начальнику, что заявление своё он заберет, и увольняться передумал…

Уже перед входом Сергей сообразил, что не может сейчас никому сказать ничего вразумительного, новость, услышанная от Нины, вбила его из колеи.