Книга Рубль-пять, страница 80 – Алёна Берндт

— Ах, ты! – тут уж Андрей не смог сдержаться и ринулся к бывшей жене с потемневшим от гнева лицом.

Натка отступила назад и попыталась захлопнуть калитку, но она отлетела в сторону от сильного удара Андрея, который шагал к пятящейся к дому Наталье.

— Уходи! Уходи отсюда! – с крылечка, словно рассерженный воробей, слетел Алешка и с кулаками кинулся на отца. – Сто лет тебя не было, зачем пришел?! И никакая мама не Рубль-пять, а ты… ты… пьяница!

Андрей опешил от такого и молча стоял, покорно снося удары детских кулачков. Алешка изо всех сил колотил по животу отца, еле доставая ему до груди, рыдания сотрясали мальчишку, и Натка кинулась к сыну.

— Сынок! Сынок! Не надо! – она с трудом оторвала Алешку от столбом стоявшего Андрея. – Он уйдет, и больше у нас не покажется! Иди ко мне!

Она оттащила сына, прижала к себе трясущееся от злости и слез тельце сынишки и глянула на Андрея. Если бы взглядом убивали, тот бы сейчас умер от злобы, которая полыхала в Наткиных глазах.

— Уходи! – глухо проговорила она, одной рукой прижимая к себе сына, а другой нащупав стоявший у крылечка ломик, которым скалывала лед у калитки. – Не доводи до греха! И больше сюда глаз не показывай, худо будет!

Андрей вздрогнул всем телом, до мутного его сознания дошли какие-то мысли, о чем он раньше и не подозревал… он всегда считал, что Натка не способна на злость, думал, что ей нужна защита, что сама себя она никогда в жизни отстоять не сможет. Не только потому, что инвалид, а больше по доброте души и сердца. Испуганно глянув в Наткины глаза, Андрей поспешно вышел за калитку и зашагал по улице, временами останавливаясь, чтобы отереть вспотевшее лицо.

— Все, сынок, успокойся! – Натка опустилась на корточки перед сыном. – Все хорошо! Ты у меня боец, как меня защитил!

Алешка еще дрожал, но от маминых слов заулыбался трясущимися губами и не отнимал от нее рук, крепко обнимая Натку.

— Сынок, ступай в дом, а я калитку запру, – Натка мягко подтолкнула сына к крылечку, но тот неожиданно уперся.

— Нет, я тут постою, пока ты закрываешь, – нахмурился Алешка. – Вдруг он… вернется!

Натка покачала головой, быстро заперла калитку на железный засов, накинула еще и крючок, который обычно не запирала, и обняв сына за плечи, увлекла его в дом.

Молча сидели Натка с Алешей перед чашками с остывающим чаем, думая о случившемся. Натка смотрела на сына, корила и терзала себя, что не уберегла его от всего этого.

«Надо было просто захлопнуть калитку, как только его увидала! – думала она. – Зачем вообще начала этот разговор! Пусть бы лучше долбился там, пока сам не устал, калитка крепкая, забор высокий… А я, дура! Разговоры еще с ним разговариваю!»

— У Славки Зотова, который в нашем классе, отец сильно пьет, – как-то по-взрослому сказал Алешка, – их с матерью из дому на мороз выгоняет, они в бане ночуют, как отец напивается… Славка все время говорит, что лучше бы его отец умер… Я не хочу так… такого…

Он замолчал и поболтал ложкой в своем бокале с корабликом, любимом с самого детства, а Натка не знала, что ответить сыну, молча глотала слезы, стараясь не зарыдать.

— Мам, а ты… дядю Сашу любишь? – вдруг спросил Алешка и подтянул к себе коробку с мармеладом, которую Саша привез им с последним своим визитом.