Книга Рубль-пять, страница 61 – Алёна Берндт

Василек, который часто становился «Василием», когда шкодничал, выпустил из руки сестрину косичку и отошел, надувшись, в другой угол комнаты.

На дворе кружился листопад, снова была Натка в предвкушении зимы, снова ждала, когда насквозь промокшую землю укутает зимнее покрывало, а деревья нарядятся в белоснежную бахрому.

В тот день у нее был выходной, проводив сына в школу, Натка стояла во дворе, опершись на черенок дворовой метлы, которой сметала в кучу облетевшие с растущей за забором березы листья. Серое небо предвещало дождь, что Натку не радовало – прооперированная нога чутко реагировала на изменения погоды… Вздрогнула она от того, что за спиной стукнула калитка, которую она позабыла запереть, что случалось крайне редко – от этой своей привычки она и не собиралась избавляться, чувствуя себя спокойно за высоким крепким забором и воротами.

— Наташа, здравствуй! – голос был смутно знаком, Натка даже не поверила, что слышит его, голос из прошлого.

Обернувшись, Натка удивленно воззрилась на стоявшую у забора женщину, в которой она узнала изрядно постаревшую Елизавету Александровну – свою бывшую свекровь.

Цепким взглядом, который ничуть не изменился за прошедшее время, обвела Елизавета двор, и добротный, недавно выкрашенный в синий цвет дом, и саму Натку в простеганной жилетке, подбитой кроличьим мехом.

— Я поговорить зашла, пока в Советский по делу приехала, вот и к внуку заглянуть решила! – проскрипела Елизавета Александровна, и Натка подумала, что таким скрипучим ее голос сделала зависть, которая так и полыхала в недобрых глазах.

— К внуку? К какому это внуку? – удивленно и резко ответила Натка. – С чего это вдруг вы нас с Алешкой за родню приняли, через столько лет!

— Что старое поминать! – устало махнула рукой Елизавета и поставила сумку на краешек скамейки возле забора. – Мало ли что раньше было, пришла и пришла! Я вот тут Алеше гостинцы купила, печенье, конфеты-батончики, что он любит?

Натка покачала головой и не нашлась что ответить – хороша бабуля, знать не знает, что внук любит… Но спорить и ругаться ей почему-то было лень, в голове вертелась только одна мысль – почему именно сегодня она так опрометчиво позабыла запереть калитку.

— Нам не нужно ваших гостинцев. Алешка в школе, да и вообще – он вас в своей жизни ни разу не видел, незачем это все теперь и начинать! Ступайте отсюда, давайте жить, как раньше жили, – не мешая друг другу!

— Замерзла я и устала, – как-то грустно и непривычно тихо прозвучал голос обычно напористой Елизаветы. – До автобуса на Озерки еще долго, хоть чаем напои. Поговорить надо!

Натка в сомнении и удивлении не знала, как поступить. С одной стороны, ей было немного жаль эту усталую пожилую женщину… А с другой стороны, ей не хотелось пускать такую гостью в дом! Если бы не ее забывчивость, она бы и во двор-то Елизавету не впустила просто потому, что ей не хочется разговаривать с этим кошмаром, явившимся из прошлого.

Перед нею та самая женщина, которая всю жизнь делала то, что сама хотела, не считаясь ни с чем. И вот теперь она стоит у забора, старательно отводя глаза от Наткиного взгляда. Так с чего бы и самой Натке не поступить теперь так же?

— Знаете, Елизавета Александровна, в гости я вас к себе не звала и не ждала, привечать вас мне некогда, да и желанья такого нет, честно сказать! Автовокзал у нас работает, зал ожидания теплый, а в буфете там чай продают, так что – до свидания. А еще лучше – прощайте!