Книга Последняя надежда, страница 43 – Нина Князькова

Виталий

Как я сдержался и не набросился на Надю в ванной, один бог знает. У меня страшно дрожали руки, пока я ее мыл. Я и за ужином сбежал, потому что понимал: моя выдержка находится на грани. На очень-очень тонкой грани. На кухне мама уже все приготовила, но решила проверить гостью сама. Я был против, но кто бы меня послушал.

И вот сейчас сижу, смотрю, как идиот, на Надю, пока она ест. Как ее губы обхватывают ложку… Черт, я же обещал, что не буду ее трогать. Хотя, сегодня я ее уже трогал, но это было обусловлено помощью. Да-да, так и буду говорить себе дальше, и глядишь, поверю в это сам.

Телефон зазвонил, когда я унес поднос на кухню, и собирался с силами, чтобы вернуться в спальню.

— Ну? – Ответил.

— Ты чего такой сердитый? Твою же сегодня выписать должны были. – Яшка явно глумился.

— Ты по делу или как? – Не стал я рассусоливать.

— Да, по делу. Я завтра уезжаю. Представлю проект знающим людям, инвестиций соберу. Не переживай, больше всего денег возьму у тебя, конечно. Место мы подобрали. Химика еще нужно где-то найти, чтобы состав воды проверял. Но это ладно, сопутка. Вернусь уже после нового года, нужно все померить, как снег сойдет, начнем строить. – Отчитался Хохриков.

— Отлично. Как только все будет готово, звони, высылай смету и начинай работать. И помни, чем успешнее будет предприятие, тем больше ты получишь прибыли. – Напомнил ему.

— Так я ж не из-за этого. Я просто рыбу люблю. – Хмыкнул Яков. – Ну и деньги тоже.

На выходе из кухни меня поймала мама.

— Не вздумай мучить бедную девочку. – Наставительно начала она. – Ей сейчас и так плохо и больно.

— Именно поэтому она не может сопротивляться. – Проворчал прописную истину.

— Ой, дура-ак. – Протянула она. – Ты ей другом стань сначала. Сильным плечом рядом, а потом уж об остальном мечтай. – И отправилась к себе в комнату.

Я еще немного постоял внизу и поднялся на второй этаж. Осторожно приоткрыл дверь в комнату. Надя спала. В тусклом свете ночника была видна растрепанная макушка с неровно отрезанными волосами. Прическу ей надо сделать, подстричь как-то красиво. Но это потом, когда она чуть-чуть расслабится.

Вздохнув, подошел к шкафу, открыл его и достал мягкие домашние штаны. Себе я не доверяю, так пусть хоть одежда спасает. Темные брюки от костюма заменил на эту импровизированную пижаму.

Сбегал в ванну, оттягивая время. Увидел страшный уродливый халат, который был на Наде и вспомнил, что она под одеялом в одном полотенце. В голос застонал и слегка побился головой о стену.

Нет, переночевать можно и в другой комнате, но вдруг Наде понадобится помощь? Именно так я сам себя оправдывал по отношению к этой несносной девушке. Собрался с силами и отправился спать в свою спальню.

Только сейчас заметил, что полотенце, в которое Надя была закутана, лежало на стуле. Девушка во сне сбросила с плеч одеяло, и я с удивлением уставился на свою футболку, которую она на себя нацепила. Большая, с розовыми поросятами. Мне ее Дюха подарил года два назад. Она так и лежала на полке до сегодняшнего дня.

Откинул одеяло со своей стороны, и лег солдатиком на самом краю. Покосился на спящую Надю. Она же не увидит, если я ее буду рассматривать. Позволил себе повернуться к ней лицом и принялся изучать ее лицо. Я ее такой расслабленной и не помню. Даже в больнице она постоянно хмурилась во сне.