Книга Наумовна. Начало, страница 54 – Нина Князькова

— Фильку твоего попросим поучаствовать, - предложила Марька.

— Не подойдёт он. У него кость тонкая, как и душевная организация. Он людей похищать не умеет. А этот Митька твой, он ведь ходячий? – Повернулась она к Владе.

— Ходячий, - кивнула она. – Только прихрамывает. Не знаю пока почему….

— Вылечишь потом. А ежели прихрамывает, то это замечательно. Сбежать далеко не сможет, - Наумовна посмотрела на подругу. – Ну что, планируем дело и через пару дней возьмемся за реализацию. Как раз к новому году и поспеем.

Две старушки в лыжных масках посреди ночи крались вдоль забора, периодически проверяя его палками.

— Нашла, - обрадовалась та, что была чуть ниже.

— Да тише ты. Всё-таки надо создать хоть видимость конспирации, - шикнула на неё вторая. – Лишь бы Владка нас дождалась. Иначе куда мы похищенного мужика-то девать будем?

— Она сказала, что он один в палате сейчас. Перед новым годом многих в семьи вернули, а кого-то в больницу на лечение направили, - странный диалог старушек ничуть не смущал. – В двенадцатой он лежит. Тут нам надо через столовую зайти….

* * *

Дмитрий стоял у окна и смотрел в окно. Звезды были едва видны, на улице, наверное, подморозило. Он этого не знал точно. Просто ему так казалось. Он давно не смотрел новости, не видел прогноза погоды. Даже с людьми почти не разговаривал. Просто не жил, а существовал. Не думал, не чувствовал, ничего не хотел. Так было проще. Легче в чем-то. Даже когда он брёл по улице и подвернул ногу, люди равнодушно проходили мимо, как будто знали, что в этой человеческой оболочке никого нет. Ничего нет. Ведь так лучше, чем что-то чувствовать. Чем чувствовать боль.

И когда незнакомые люди подняли его и отвезли в РОВД, он молча смотрел на всех, отказываясь отвечать на вопросы. По базе его всё равно пробили. Узнав, кто он такой, его привезли сюда и сдали на руки местным работникам. И он вдруг впервые почувствуй что-то. Тепло. В этом центре для таких, как он, было тепло. Его тело теперь не мерзло. Это уже было неплохо. Ровно до тех пор, пока он не почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянулся и его стразу же пробрало до костей. Внутри просто всё заледенело. Никакого тепла он больше не чувствовал, потому что на него смотрела та, которая ушла, когда всё было хорошо. Уж она-то точно не станет с ним возиться, когда всё так плохо. Когда он жить не хочет.

Она подошла к нему, она не смеялась над ним, а участливо спрашивала. А у него челюсть так задеревенела, что он и сказать-то ей ничего не смог, как калека какой-то. Она грустно кивнула, провела рукой по его плечу и куда-то ушла. Пришла только под вечер. Задавала какие-то вопросы, но он снова не смог ей ничего ответить. Почему-то именно при ней он делался абсолютно немым.

Она не приходила уже три дня. Он хотел бы быть безразличным к этому факту, но не мог. Он мог не есть, не пить, не спать, но не думать про Владу он не имел никаких сил. Её образ постоянно крутился в его голове. Он до сих пор считал, что она – единственная, кого он вообще смог полюбить. Бывшая жена звания любимой женщины так и не удостоилась. Потому, наверное, и учинила ему всё это в отместку. Самым тяжелым была даже не потеря дела всей его жизни, а то, что ребенок оказался не от него. Это рвало душу больше всего. От этого не хотелось ничего чувствовать. Вот он и стоял теперь у окна в полном одиночестве и в попытке задавить в себе те эмоции, которые проявились после того, как он увидел Владу.