Онлайн книга «Непридуманное счастье»
|
— Ты говоришь по — немецки? — Бегло. Моя мать учитель немецкого, сама понимаешь, выхода у меня не было, — усмехаясь, развел руками. — Теперь езжу к ним в отпуск, тренируюсь. Таня понимающе качнула головой и засмеялась. Мокрые ее ресницы дрогнули, наконец‑то и щеки чуть зарумянились, она хлебнула чаю. — Понимаю. Расскажи что‑нибудь про себя. Ты мне ничего не рассказываешь. — А что рассказывать? — Сел чуть боком и, подтянувшись к спинке дивана, упер локоть в изголовье. — Говорю же, моя мать училка. Она очень серьезно подходила к вопросам воспитания и всеми силами старалась вырастить из меня приличного человека… Так глаза у него при этих словах хитро блеснули, что Таня закономерно спросила: — А ты? — А я усердно этому сопротивлялся. — Ну ты же учился в школе олимпийского резерва… — Да, но это совсем не мешало мне сопротивляться, — улыбнулся он и потер кончик носа. Сам считал, что его улица вырастила, потому что, несмотря на все старания матери, никогда не был домоседом и пай — мальчиком, каким его хотели видеть родители. Мать, в основном. Отцу, кажется, всегда было все равно. — А вообще, я с детства был везунчиком. Пацаном всегда находил то деньги, то золотишко… Всегда про него так и говорили, что везунчик он по жизни, все к нему с детства будто само в руки плыло, легко давалось. Удивлялись окружающие. Всегда Вуич знал, где, что и как достать, с какими людьми можно и нужно договориться. Никакая авантюра мимо него не проходила. — И правда везунчик. А к нашему берегу то дерьмо, то щепки. Лёня расхохотался. Таня сначала хихикнула, потом рассмеялась тоже, задорно так и весело, сбрасывая остатки утреннего напряжения. — А чем ты увлекался? Он легко пожал плечами. — Спорт. Спорт, спорт… Не было у меня больше увлечений. Таких, чтобы я озаботился и дух захватило, не было. — И бабы, — добавила Татьяна с ироничной улыбкой. — И бабы, — мягко усмехнулся, — как же без баб… Таня сделала медленный глоток и долго смотрела в его блестящие зеленые глаза. Потом обежала взглядом лицо: высокий лоб, твердые, четко — очерченные губы, чуть островатый нос, — да, у таких везунчиков, которые все знают и все умеют должен быть именно такой, чуть островатый нос. — Лёня зачем я тебе? Ты увлеченный человек, с активной жизненной позицией. Зачем тебе такая нудная и скучная женщина, как я? — задумчиво спросила Таня, пытливо вглядываясь ему глаза. Потому что люблю: хотелось сказать. Потому что любил, нужна. Столько раз он произносил это слово. Бесчисленное количество раз. Всегда говорил, что любит всех женщин, ведь женщины для этого и рождены, ведь поэтому они, тонкие и слабые существа, сделаны из ребра Адама. И ведь любил каждую по чуть — чуть. Кого‑то за доброту душевную, кого‑то за сексуальность, кого‑то за вкусно приготовленное мясо. И только Танюшу свою — без меры. Давно уже любил ее без меры. И именно ей не мог сказать этих нескольких слов. Боялся. Страшно боялся, что не поверит и рассмеется в лицо. — Таня, — издал мягкий смешок, — ты не представляешь, как мне не хватает в обычной жизни скуки. Я сам ужасно скучен и непривередлив в быту: ем все подряд, не разбрасываю носки по квартире, а после работы засыпаю перед телевизором. — И тебя не раздражает, что я плачу? — Нет. — И мой бесконечный треп по телефону тебя тоже не раздражает? |