Книга Перерыв на жизнь, страница 139 – Оксана Сергеева

рождающую свербящее желание поцеловать, потрогать, заняться любовью.

Вот так всегда. При взгляде на ее лицо, на ставшие родными черты, его злость перерождается во что-то новое. В горячее

возбуждение. В желание, которому он не собирается противостоять.

Артём подходит к ней берет в ладони ее лицо. Пригибается. Неторопливо целует, нежно сминая ее губы и раскрывая их для

более искусной ласки. Рада обхватывает его торс руками, отдаваясь во власть томительного возбуждения. Она забывается

в сладком поцелуе, хватается за плечи Геры, чтобы не упасть. Боже, как он целует! — беспощадно и умело убивая ощущение

реальности, жадно скусывая и слизывая остатки помады с горячего рта.

Она стремится прижать Артёма к себе сильнее, но он прекращает поцелуй, гладит ее по голове, перебирает шелковистые

волосы пальцами.

— Иди раздевайся и под одеяло, — говорит Гергердт хрипло и смотрит смеющимся взглядом. — Целовать тебя буду.

* * *

На следующий день Рада едет к себе на квартиру. Там она безуспешно вытряхивает ящики комода, в которых хранит

документы, но загранпаспорта не обнаруживает.

— Че, Мармеладка, паспорт потеряла?

— Нет, — хмурится Рада. — Он, наверное, у родителей.

— Что ж ты документы свои где попало бросаешь? — усмехается Артём.

— Наоборот, — возражает Рада, — когда с головой чуть-чуть не в порядке, лучше хранить все самое важное в надежном

месте, вот я и храню. Так, ладно, поехали к родителям, — решительно подхватывает шубу с кровати, набрасывает на плечи и

замирает, словно готовясь к прыжку. — Поехали.

Поборов усмешку, Гергердт отвечает лишь откровенным взглядом и идет в прихожую. Тяжелыми, резиновыми шагами Рада

входит вслед за ним. К мысли, что за загранпаспортом нужно будет ехать к родителям, она привыкала все утро, но, кажется,

так и не привыкла…

Артём глушит мотор и смотрит на Раду. Она не рвется выскакивать на улицу, а крепко сидит, сверля взглядом тяжелую

подъездную дверь. Гера молчит, зная, что несколько глубоких вздохов ей нужны сейчас больше, чем какие-то ободряющие

напутственные слова.

— Я быстро, — обещает и выходит из машины.

Подойдя к подъезду, Рада не звонит в домофон, пользуется своими ключами. На лифте поднимается с тревожностью,

которая усиливается, когда дверь в квартиру распахивается ей навстречу.

— Мама, ты не видела мой загранпаспорт? Не могу его найти. Нужен срочно, а найти не могу.

— Зачем он тебе? — Мать, конечно же, идет за ней.

— Странный вопрос. — Проходит свою в комнату, сбрасывает шубу. Подходит к столу, пытаясь разворошить память и

вспомнить, куда дела документы. — Мы с Артёмом улетаем за границу. В Испанию, точнее.

Лицо Ларисы Григорьевны багровеет.

— Что такое, мама? Тебе плохо?

— А как мне может быть хорошо, когда такое происходит?

— Какое «такое»? Тебе плохо, когда мне хорошо, я правильно понимаю?

— А что хорошего в том, что ты превратилась в… содержанку?

Рада начинает рыться в столе и замирает, говоря нарочито задумчиво:

— Черт побери, мама, получается, ты права. Я не работаю, ничем не занимаюсь, — пожимает плечами, — сплю с

Гергердтом, живу за его счет… И ты даже не представляешь, как счастлива, — добавляет со счастливой улыбкой на лице. И

снова начинает рыться среди бумаг. Усерднее. Вынимает на стол все, что попадается под руку.