Онлайн книга «Перерыв на жизнь»
|
— Ты его чуть не убил! При мне! Или убил? — орет Рада. — Хоть бы дождался, пока я уйду! А потом бы делал свои «дела»! — Прекрати! — забирает из ее рук кружку, которую, она, вероятно, тоже куда-нибудь сейчас запустит. — Иди в спальню! — Не пойду я никуда! Может ты и баб насиловал? Ради таких своих «дел»! Может, у тебя и такие «дела» были? — истерично выкрикивает, не задумываясь о смысле брошенных в пылу слов. Гера жестко хватает ее за плечи, встряхивает так, что у нее клацает челюсть, закрывает ей рот ладонью. — Замолчи, слышишь? Замолчи! Пока не наговорила того, о чем завтра будешь жалеть! Пока я не сделал того, о чем потом буду жалеть! Я тебе сказал, чтобы ты ждала меня дома! Я тебя просил ждать меня дома! — переходит на крик, и у Рады закладывает уши. — Отправляйся в спальню! Иди в спальню, я сказал! Он протаскивает ее мимо барной стойки, огибает колонну и швыряет вперед к лестнице. Рада, направленная вперед его рукой, взлетает на первые ступеньки и хватается за перила. Ей не нужно ждать до завтра, чтобы пожалеть о том, что именно проорала Гере, совсем себя не контролируя. Она уже жалеет. И не только о тех гадких словах, а обо всем, что случилось этой ночью. Что поехала за ним, а не подождала его в холле или в машине! Что стала ругаться и выводить Гергердта на разговор! Что перебила кучу посуды! Ее просто сорвало от его безразличия. Она не поняла, что между ними происходит, а он ничего не сделал, чтобы хоть что-то объяснить. Вот и стала глупо бить посуду, с усердием вымещая на ней свою злость. Сначала случайно вышло — задела стоявший на краю стола бокал из-под вина, — а потом намеренно. Выгребала из шкафа все, что попадалось под руку, и бросала на пол, с извращенным удовольствием наблюдая, как стекло разлетается на мельчайшие острые осколки. Казалось: так ей станет легче. И остановиться не могла, точно кто-то управлял ее руками и разумом, руководил ею, лишив воли. Проводив Дружинину взглядом, Гергердт закрывает лицо руками и со стоном выдыхает воздух в раскрытые ладони. Ведет пальцы вверх, убирая волосы со лба. Крепко зажмуривает веки и замирает на месте, ослепленный вспышкой ярости и на мгновение дезориентированный в пространстве. И как только смог сдержаться — не ударить. Другую бы сразу по стенке размазал. Медленным взглядом Артём обводит кухню и часть гостиной, усыпанные разноцветными осколками. Целый калейдоскоп. Рада постаралась сделать его мир ярче. Он уже не чувствует того стылого ко всему равнодушия, горячие волны крови бьют в лицо, и сердце вновь стучит ровно и сильно, а в груди ощущается жадность. Жадность и жажда. Эта необычная и знакомо-незнакомая потребность в другом человеке. В его голосе, в прикосновениях. В Ее голосе... Гера закуривает Richmond, свои оставил в куртке — лень доставать из кармана. Затягиваясь сладким дымом, он берет две чашки (бокалов под вино у него теперь нет), бутылку сухого красного и поднимается в спальню. Рада, сидящая на заправленной постели и надрывно рыдающая себе в ладони, при виде Артёма затихает. Он садится на край кровати, ставит вино и чашки на прикроватную тумбочку. — Артём, может, расстанемся? Как-то все у нас… не складывается... — Она отодвигается чуть дальше, подгибая под себя колени. — Море волнуется раз... Гениальная мысль. Тебе не понравился мой сервиз? |