Книга Перерыв на жизнь, страница 117 – Оксана Сергеева

— А-а, ну тогда конечно. Раз это так называется, не будем ворошить твои не очень приятные ассоциации, — снисходительно

соглашается Гера, и его голос сочится иронией.

— Артём, я серьезно.

— И я серьезно. Более чем серьезно.

Рада с содроганием вспоминает тот день, когда напилась с Наташкой. Не соображала тогда ничего, совсем не соображала.

Вскрыта была небрежной Гергердтовской рукой, не знала, как собраться. Собраться не могла, решила забыться. Думала,

умрет в тот день, так было плохо.

— Гера, ну кто так кашу варит? — смеется Рада чуть позже и ест манку.

— Я. Какая разница, как ее варить, главное, что она у меня нормальная.

— Вкусная, да, — улыбается Дружинина.

— Давай сегодня пообедаем где-нибудь в городе. Погуляем, — предлагает Гергердт после некоторого молчания.

— А ты сможешь освободиться на обед? — переспрашивает с надеждой.

— Я и утруждаться сегодня не собираюсь. Сейчас с утра всех накажу, чтобы жизнь медом не казалась, и буду свободен.

— Правда? — сдержанно улыбается Дружинина, боясь откровенно радоваться. Но радость ее выплескивается ярким

румянцем на щеках. — Я тогда побежала собираться.

— Не торопись, — предупреждает Артём и берет в руки телефон, — времени у нас полно.

А ей хочется поторопиться. Чтобы никто не успел ее Геру отвлечь, занять какими-то неразрешимыми вопросами. Проснулась

в ней странная жадность, эгоистические чувства, казалось, ее натуре совсем не свойственные.

Рада собирается быстро, но не торопясь. Не спрашивает, куда они пойдут и как будут проводить сегодняшний день.

Одевается под стать Гере. Он натягивает джинсы, она тоже. Он надевает кожаную куртку, а не строгое пальто, она тоже

втискивается в куртку. Несколько раз обматывает вокруг шеи теплый шарф. Уже перед выходом возвращается и находит в

гардеробе шарф для Артёма.

— Не люблю. — Он пытается сдернуть его с себя.

— Надо, — твердо возражает Рада. — Простудишься. Что за манера ходить без шарфа? Да ладно, не хмурься. —

Складывает шарф вдвое, накидывает ему на шею, протягивает конец в кольцо и затягивает потуже.

Нехотя Артём соглашается, и они выходят из квартиры. И пока спускаются вниз, и пока идут по огромному холлу к

стеклянным дверям, Рада все никак не может поверить, что сегодня они целый день проведут вместе. На улице она не

спешит садиться в машину, вбирает в себя стылый воздух, стараясь пропитаться этой морозной бодростью. Гера смотрит на

нее и усмехается. Она как ребенок, которому пообещали что-то интересное: глаза горят, того и гляди начнет подпрыгивать на

месте от нетерпения. А он не собирается делать ничего сверхъестественного, может, просто прогуляться, подышать

подкрадывающейся зимой. Она в этом году какая-то неуверенная. Снег выпадает и тает, выпадает и тает.

— Ищешь в багажнике труп? — со смехом спрашивает Рада, вспомнив вдруг слова Геры, сказанные в их первую встречу.

— Да, насмотрелся с утра на твои ноги, — кривовато усмехается он, захлопывая багажник джипа. — Садись в машину, не

мерзни.

Рада послушно усаживается на переднее сиденье, пристегивается.

— На работу заедем. Мне нужно кое-что сделать.

— На какую из «работ»? У тебя их много, — ухмыляется она в ответ, припоминая все конторы, которые числятся на Гере, о

которых она слышала. Наверное, еще есть куча всего, о чем она не имеет представления. А ей это и не нужно.