Книга На краю неба, страница 135 – Оксана Сергеева

Выскочив из машины, Катюша быстро пошла к дому, плотнее запахивая не застегнутую куртку. Влажность пробирала до костей, холодные капли секли по лицу, заставляя ускорять шаг.

С радостным облегчением Катерина забежала в дом, дрогнув плечами от внезапного тепла. Хотела рывком снять куртку, но что-то заставило помедлить, что-то растворенное в воздухе. Бросив взгляд на вешалку, взорвалась неожиданной радостью. Так и не сняв верхней одежды, рванула в гостиную, пытаясь заглушить рвущийся с губ крик.

— Дима-а-а! — все-таки взвизгнула, не сдержавшись.

Крапивин со смехом поднялся с кресла и раскинул руки, принимая жену в объятия. Теплым пронзительным толчком накопившаяся тоска ударила в грудь, и он крепко прижал Катеньку к себе. Тонкий сладкий аромат ее духов тут же вытеснил и запах кофе, и запах свежеиспеченного миндального печенья.

Господи, как же он по ней соскучился! По своей жене, по своей любимой девочке!

— Все, забирай ее, Дима, забирай! Наконец-то! А то сама извелась и всех извела! — засмеялась Юлия Сергеевна, поднимаясь с дивана и ставя чашку с недопитым кофе на столик.

Шаурина вышла, спеша оставить истосковавшихся супругов наедине друг с другом.

— Я тебя послезавтра ждала. — Катя ненадолго оторвалась от мужа, чтобы снять с себя куртку, а потом снова приникла к его теплой груди. Вдохнула, пригрелась. Обняла Диму за спину, а он крепче стиснул ее озябшие плечи.

— А сегодня не ждала?

— Надо было мне сразу догадаться, что ты устроишь что-нибудь этакое. — Уткнулась ему в шею, шалея от родного запаха.

— Сегодня не ждала?

— Что за глупые вопросы?

— Ничего глупого. Я смертельно соскучился. — Отстранил Катю от себя и поцеловал холодные губы, щеки, вливая в жену с нежностью и все свое тепло. Согревая.

— Я тоже соскучилась. Совести у тебя нет, раз ты можешь в этом сомневаться.

— Не сомневаюсь

Это всего лишь небольшая провокация.

— Я так замерзла. Пойдем, хочу надеть на себя что-нибудь теплое. И вещи соберу.

— Конечно, пойдем. — Дима нехотя отпустил Катю, и вместе они поднялись в ее комнату.

Все это время Катерина жила у родителей, а в Димкином доме даже ни разу не появлялась. Какой смысл жить там одной и одной спать в огромной холодной постели?

Крапивин присел на кровать и, расслабившись, обмяк. Наконец-то его Катюша с ним. Наконец-то он видит ее, говорит с ней, может обнимать и целовать ее.

— Даже не смотри на меня, даже не приставай, — торопливо предупредила мужа, — терпи до дома.

— И не собирался.

— А то я не вижу, — засмеялась она.

— Я ж молчу, не говорю ничего.

— Я умею читать твои мысли, забыл? — крикнула из гардеробной.

— Точно. — Не усидев на месте, поднялся и пошел за женой.

— Все, домой, домой… — приговаривала, быстро натягивая толстый свитер.

Скользнув по полкам рассеянным взглядом, Крапивин вдруг замер глазами на самой верхней. Там стояла хорошо ему знакомая шкатулка из темного дерева.

— Ты ее не выбросила?

— Нет, конечно, ты что, — смутилась Катя. Да, она так и не выбросила разбитую фарфоровую куклу. Не смогла.

Дима шагнул к шкафу, потянулся и достал шкатулку.

— Зачем ты ее хранишь? Она уже не имеет никакой ценности. — Открыл крышку и то, с какой аккуратностью он сделал это, привело Катерину в еще большее смущение. В бережности нет никакой надобности, в коробке одни только фарфоровые черепки.