Книга Палитра счастья, страница 247 – Оксана Сергеева

— Я вообще не спокоен. Мне кажется, мой мозг просто взорвётся, — признался Ян, но больше ничего не добавил.

— Да, я вообще про ситуацию в целом, — пожал плечами Данте.

Бармен помаячил перед ними и вновь отошёл. Ритмичная музыка вдруг сменилась плавной.

— А как иначе… — теперь Ян пожал широкими плечами. Пожал равнодушно и немного смиренно.

— Не говори моим врагам, — тихо сказал Данте, придвинувшись к Яну, — Но могу сказать тебе точно. Чтобы меня убить, не надо отстреливать мне башку. Поставь меня в такую ситуацию как у тебя. И руки марать не надо — сам сдохну. Ненавижу ждать. Ждать в том смысле, что зависеть от кого-то… от чьего-то решения. Ненавижу… Не умею… И не смог бы… — говорил он.

— Потяну-ка я время с тем проектом, который ты мне предлагаешь… — ухмыльнулся Ян

— Засужу, — коротко, но не зло бросил он.

— Наверно я откажусь всё-таки, — продолжил свои доставания Ян.

— Давай… Пойду к Борелли… — отмахнулся Данте.

— Давай… Зависнешь лет так на двадцать. У них все стройки заморозили, — со своей стороны прибавил Ян.

— Знаю. Шучу я.

— Весёлое, смотрю я, у тебя настроение. Шутишь всё…

— Вообще нет, — последовал серьёзный ответ. — Дерьмовое у меня настроение, — угрюмо выдал итальянец.

— Чего так? — поинтересовался Ян.

— Тоже полно «доброжелателей»… — сказал Данте, но потом перевёл тему. — Будь я твоим другом, я бы дал тебе всего один совет в твоей ситуации. С самого начала…

— Какой? — спросил Ян.

— Устранил бы элементы, мешающие честной игре. Убрал бы из колоды все краплёные карты, — тихо и бесстрастно дал ответ Данте.

— А как же муки совести? — спросил Ян и повернулся к собеседнику, прекрасно понимая, о чет тот ведёт речь. Посмотрел в глаза и отметил их выражение.

— Отродясь, не знаю, что это такое, — равнодушно ответил тот.

— Ты про муки?

— Я про совесть.

— Везёт тебе. Я ещё помню, что это, — чуть легкомысленно произнёс Ян.

— Избавь меня Боже от этого добра. Это очень неудобное чувство. Мешает жить и спать спокойно.

— Откуда знаешь, раз оно тебе не знакомо? — равнодушно спросил Ян.

— Только догадываюсь… — так же равнодушно ответил Данте.

— Краплёные карты говоришь… — задумчиво и тихо повторил Ян его слова.

— Именно, — твёрдо сказал Данте.

— Читаешь мои мысли.

— Не произноси этого вслух.

— Не сказал ни слова.

* * *

Они стояли на тротуаре в свете уличного фонаря. В жёлтом приглушённом свечении её лицо казалось совсем бледным и усталым. Он так хотел коснуться её мягкой щеки. Нужно было всего лишь протянуть руку. Несколько минут они молчали. Мимо с грохотом протащил свою тележку продавец гамбургеров, покидая свой дневной пост. Недалеко от них, прислонившись к стене сидели два подростка. Сидели прям на тротуаре. Из соседнего бара вывалились две целующихся парочки. А ещё дальше по пешеходному переходу шёл мужчина с кипой газет на плече. С огромной кипой, перевязанной шнуром. Куда он шёл? И зачем ему столько газет среди ночи? Наверное, это был разносчик свежей прессы.

Нью-Йорк особенный город. И днём и ночью он жил своей жизнью. Люди, не отягощённые комплексами и условностями, занимались своими делами независимо от времени суток.

— Слишком поздно… Уже слишком поздно, — сказала она. Голос показался нереальным. Словно доносился из тумана. Холодным, как воздух вокруг.