Книга Райская птичка, страница 166 – Оксана Сергеева

Малышка довольно закивала и начала, с трудом выговаривая слова:

— Восемь белок, три слонёнка, десять белых медвежат, пять утят и три мышонка, двадцать маленьких зайчат. – И захлопала в ладошки.

— Ого, молодец какая! И как ты запомнила такую сложную считалочку? – удивилась Энджел и похвалила малышку.

— Для неё это просто слова. Цифры она не понимает, а зверушек знает.

— Теперь ты, - Миа захлопала Энджел по руке.

— Думаешь мне надо повторить?

— Да!

— Ну, хорошо. Восемь белок, три слонёнка, десять белых медвежат, пять утят и три мышонка, двадцать маленьких зайчат. Правильно?

— Да!

— А мне кажется, что нужно ещё раз повторить. Иначе Энджел забудет считалочку, а мы хотим, чтобы она её выучила, да? – назидательно проговорил Данте.

— Да!

Энджел засмеялась:

— Молодец какая. На всё соглашается.

— Давай ещё раз. Восемь белок, три слонёнка, десять белых медвежат, пять утят и три мышонка, двадцать маленьких зайчат. Теперь я точно запомнила. Так, что твой дядя пусть не переживает. У меня очень развитая память. Это профессиональное.

— Очень на это надеюсь, - глубокомысленно произнёс. Он на время покинул их, чтобы принести из холодильника пиво.

— Кошмар, - шутливо возмутился подошедший Кристиано, всё это время поглощённый рыбалкой и не участвовавший в разговоре. – Так мучить ребёнка.

— Жуткий тип, - подхватила Энджел.

— Что я слышу. Заговор? Миа, надеюсь, ты на моей стороне?

— Вряд ли, - сказал Крис.

Миа забралась к Энджел на колени и прилегла, положив голову ей на грудь. Девушка, придерживая малышку, откинулась в шезлонге. Та прикрыла глаза, не выпуская из руки мыша, сжимая за хвост. Энджел поправила взмокшие на висках тёмные волосики девочки.

— Кудрявая. В кого?

— В отца.

— Она у вас небалованный ребёнок. Как мне кажется.

— У неё просто нет возможности разбаловаться. То со своей матерью, то с моей, то с няньками. – По голосу было видно, что сам Данте не очень доволен происходящим.

— Кх-м… - Энджел не знала, что сказать. Осуждать человека, которого не знала – не могла. Спросить у него подробности… Для него неприятная тема. Портить ему настроение, раздражая подобными разговорами - не желала.

— Можешь не осторожничать в словах. Моя сестра идиотка, и я это прекрасно знаю. Но она была и останется моей сестрой. А Миа - моя любимая маленькая девочка, даже если её отец полный придурок. Я очень надеюсь, что характером она не будет похожа на него.

— Данте, смирись и не пытайся кого-то переделать. Люди не меняются, - вмешался в разговор Крис.

— У ребёнка должно быть своё место. Если они не могут его определить, я им помогу. Но ребёнок должен знать, где его место. У него должен быть свой дом, комната, кровать. Его место. С детства. Он должен его знать. Тогда и в жизни он найдёт своё место. Себя. Своё предназначение.

— У Лауры это всё было, - напомнил Крис, бессовестно наступая ему на больную мозоль.

— На Лауре родители расслабились. Ребёнок – это не игрушка, которую рожают ради своей прихоти, чтобы тискать и как куклу наряжать в разные наряды.

— А тебя держали в строгости? – спросила Энджел, чтобы как-то увести разговор от обсуждения такой щепетильной темы.

— Насколько возможно держать ребёнка, у которого с детства было всё, что душа пожелает, - слегка усмехнулся Данте, глотнув из бутылки. От предложенной ей Энджел отказалась. Как-то неудобно пить пиво с ребёнком на руках. Психологически некомфортно.