Книга Райская птичка, страница 153 – Оксана Сергеева

Не дожидаясь приглашения, она сбросила туфли, закинула сумку в какой-то угол и, зайдя в ванную, начала стаскивать с себя мокрое насквозь платье. Только оно никак не хотело поддаваться. Намокшая ткань стала жёсткой и липла к телу. Она подтянула подол вверх, потом выругалась, вспомнив, что не расстегнула молнию. Пытаясь с ней справиться, снова выругалась. Потом замерла. Почувствовала, как он потянул «собачку» вниз.

— Ты хочешь бесстыдно воспользоваться моим состоянием? – С его помощью она избавилась от платья.

— Да. Потому что когда ты протрезвеешь, снова будешь играть в «гордость и предубеждение». – Он был проворнее её, и пока она снимала белье, разделся сам и включил воду.

— Да. И тебе это нравится. – Она шагнула за стеклянную матовую перегородку, в душевую.

— Но я рассчитываю на счастливый финал. – Он притянул её, и она вздрогнула, когда потоки горячей воды ударили по плечам. И ещё больше содрогнулась, когда приподняв, он прижал её к холодной мраморной стене.

— Без шанса на истерику, я помню. – Инстинктивно она обвила его ногами и крепко ухватилась за широкие плечи, прижимаясь всем телом.

— У тебя для этого нет никакого повода. – Он резко вошёл в неё.

— Да. А-а… абсолютно… - еле выдохнула со стоном, потому что калейдоскоп сменяющихся ощущений вскружил голову.

Его мокрое скользкое тело. Холодная стена. Горячая вода. И он, глубоко внутри, заполнивший её до отказа.

И она больше не пыталась убедить себя, что зародившаяся дрожь в её теле - результат воздействия холодного дождя, жар – оттого, что её согрел коньяк, а он тащил её в спальню, чтобы сказать несколько ласковых и утешительных слов.

Она уже не врала себе, прекрасно зная и чувствуя всей своей женской сущностью, что вёл он её туда, потому что хотел оттрахать. И её платье, даже будь оно тысячу раз сухое, продержалось бы на ней не дольше минуты.

И сейчас он именно это и делал. И она была совсем не против. И это ей безумно нравилось - то, как он это делал.

А ей, да и, наверняка, ему тоже – сейчас только это и нужно.

Не слова и разговоры, а просто яростный секс. Чтобы забыться. До онемения в теле. Чтобы раствориться друг в друге и отрешиться от всего.

Он трахал её, и с ним это грубое слово приобретало совсем иной смысл.

Оно выдавало его бесконтрольность и неуправляемость. Его озабоченность ею. Его сумасшедшее желание. Его страсть, с которой он прижимал её тело, не заботясь, что стена холодная. Его яростные движения без внимания на то, что поначалу она напряглась, было неудобно, и некоторое время она не могла подстроиться под его бешеный ритм.

Он погружался в неё до самого конца, до глубин, вдавливал её в этот ледяной жёсткий мрамор, стискивал её так, что на утро ей гарантированно обеспечены синяки. Он даже не ласкал её. Он просто трахал, вызывая в теле самый буйный отклик. Слушал её стоны вперемешку с шумом льющейся воды. Вздрагивал, когда она крепко сжимала его потаёнными мышцами.

А ей этого было мало. Он хотела, чтобы он окончательно отпустил своё напряжение.

Будучи крепко стиснутой и прижатой к нему, она расслабилась, позволяя телу мягко устроиться между стеной и им, и облепить каждый его изгиб.

Она расслабилась, выгибаясь ему навстречу и вынуждая ласкать её грудь.

Она расслабилась, позволяя дрожи наслаждения выбивать в её теле свои вечные ритмы.