Онлайн книга «Мажарин»
|
Воспоминания больные подкатили к горлу рвотой. Едва успела до ванной добежать и над раковиной склониться, стало рвать. В глазах потемнело, и в этой темноте Марина поначалу потерялась. Не понимала, откуда слышала звуки. То ли из прошлого, то ли сейчас Мажарин ей что-то говорил. Потом почувствовала на лице ледяную воду, и пробежавший по телу озноб вернул в реальность. Отпустило. Отпустило до слабости в ногах. Колени подогнулись, но Сергей удержал, подхватил на руки и отнес на ближайший диван, в кабинет. — Мариша, подожди, я сейчас. Ее трясло как от холода. Хотел принести плед и согреть, но не смог отойти. Прижал к себе, погладил по спине, подождав, пока она немного успокоится. И самого тошнило так, что проблеваться бы. Всю муть со дна души поднял, весь осадок. Горло им забил и легкие. Все, что тогда пережил, на зубах песком заскрипело. Когда Марина немного расслабилась, ненадолго оставил ее. Принес плед и горячий чай. Укутал плечи, она притихла, глядя на него покрасневшими глазами. Сел рядом и, замерев, посмотрел ей в лицо. Сквозь волну ненависти и застарелой ржавой боли, сквозь изгибы собственной рваной души он увидел, что стояло в ее глазах. Понял, чем звенела она. Узнал. Потому что об этом чувстве, явственно проступающем на измученном лице, он знал все. Боль. Огромная. Застывшая. Залитая в нее расплавленным свинцом. Закаменелая. Про боль он знал все. Какой она бывает верной. Хочешь, чтобы бросила, оставила, а она не оставляет — всегда с тобой. Какой ненасытной, рычащей и требовательной может быть — как страстная любовница. До конца выжирает. Только решил, что расплатился, а она снова приходит забирать долги. Знал все ее отголоски. Стон. Звон. Визг. Плачь. Вой. Можно подумать, будто что-то произошло с Мариной за то время, пока не виделись. Что-то случилось, оставив в ней этот застывший след. Но, нет. Она именно на него так реагировала. На его прикосновения, на его взгляд, на любое его слово. Коснулся щеки, и она сразу чуть отклонилась, словно не могла выносить эти еле ощутимые касания. Положил руки на плечи, а она вздрогнула, как от удара. Нет, она на него реагировала, на каждый жест. Сочилась этой болью. Маринка дни считает. Только сейчас понял: она дни считает. Для нее все, что происходит, пытка. Думает, что выдержит, перетерпит эти десять дней и снова будет жить, как раньше. — Зачем ты это делаешь? — спросил, не разъясняя, о чем спрашивал. Она поняла и выдохнула обессиленно: — Потому что люблю тебя… От этих негромких слов Мажарин похолодел, потеряв дар речи. Что-то липкое заполнило горло. Липкое, теплое, солоноватое… — Ты никогда не был для меня мусором… никогда… — продолжила, поверхностно дыша, — ты был для меня всем… а потом у меня все отняли…тебя… и ничего у меня не осталось… ничего не осталось… я специально так сказала, чтобы тебя не тронули, чтобы ничего с тобой не сделали… — Зря сказала, — тяжело проговорил. — Знаю, что зря. Я поздно это поняла… слишком поздно поняла, что это все были лишь заигрывания… нужно было все по-другому сделать… другое нужно было сделать… тогда ты бы сразу стал им неинтересен, и ничего бы с тобой не случилось… — Что сделать? Что сделать, Мариша? — Мне холодно… — вздрогнула плечами. Обнял ее, крепко прижав к себе. Она уткнулась ему в шею сухими губами. |