Книга Мажарин, страница 21 – Оксана Сергеева

— Сейчас поможет. Вот это надень.

— Не колется?

— Нет. — Забрал мокрое полотенце и сел на кровать, уставившись на девушку с пытливой напряженностью. — Тебе жить надоело?

Момент, когда хотелось орать на Маринку, чтобы хоть что-то в ее голове поменялось, прошел. Схлынуло напряжение, и разум погорячел от осознания, что могло произойти что-то непоправимое. Тем сильнее было желание ее успокоить и самому быстрее успокоиться.

— А кого это волнует? — Ярко-голубые глаза снова пустовато похолодели.

Неловкими руками она натянула толстовку.

— Меня волнует, — сказал странные для самого себя слова. Странные, но честные.

Он волновался за нее, переживал и не задумывался, что делать этого не должен, ведь знакомы они всего ничего и отношения у них не те. Убил бы сегодня за нее и не думал, что это неправильно.

— Тебя волнует? Ты меня сам недавно отправил и сказал больше не приходить, — припомнила с обидой. И эта обида Мажарина обрадовала.

— Сказал, — подтвердил он. — И ты знаешь — почему. Потому что ты ведешь себя не по-человечески.

— А может, я не человек, — почти беззвучно.

— Марина! — одернул от дальнейших препирательств.

— Нет, не надоело. Но все равно не дадут, — добавила Мажарину внутреннего недоумения.

— Кто не даст?

Она глянула на него в смятении, оценивая, можно ли ему говорить то, о чем он спрашивал.

Вздохнула так, словно хотела вдохнуть весь кислород из комнаты, и присела рядом на кровать. Провела рукой по лбу. Усталость, бессонница, бесконечное нервное напряжение, последствия выпитого алкоголя скопились под черепной коробкой, давя на глаза невозможной тупой болью.

— Кони в пальто.

— Не дури больше, ладно?

Бесцветная улыбка коснулась бледных губ. Чуть прищурившись, Марина пристально посмотрела Мажарину в глаза.

— То есть ты сейчас прям думаешь, да? Дурить тебе дальше или нет, — уже ничему не удивляясь спросил он, а она в ответ только поджала губы. — А если ремня?

— Сильно?

— Очень.

— Тогда не буду дурить.

— Что с тобой происходит?

— Я в тебя влюбилась, Мажарин. Как идиотка. А ты в меня влюбился? — сказано это было без всякой интонации и улыбок.

— А я нет. Я просто так по району с гвоздодером бегаю. Задницу твою из неприятностей просто так вытаскиваю. И от одной мысли, что с тобой что-то случится, у меня сердце тоже просто так останавливается. Что дальше делать будем?

Марина слабо пожала плечами:

— Не знаю.

— Оставайся у меня. Дальше разберемся, что делать.

Она кивнула, но головы так и не подняла. Сережа положил руки ей на плечи, легонько сжал их, а потом притянул к себе. Обнял вместо слов, которые сейчас не находились. Чтобы говорить, нужно знать, что говорить, а его разум сгорал от непонимания. Они же не подростки какие-то, им не по пятнадцать лет, чтобы дурить без повода от выброса гормонов.

Марина вся вздрогнула в его руках. Раз-второй. И начала плакать. Еще ниже опустила

голову, сжавшись и уткнувшись ему в грудь. Ничего не говорила, только плакала, и Мажарин чувствовал, что в этих безвольных рыданиях выплескивается все невысказанное. Но она вдруг резко оторвалась от него и, соскочив с кровати, убежала в ванную. Сергей успел заметить на руке, которую она прижимала к носу, кровь и пошел следом.

— Не надо, я сама, только не лезь ко мне, — запротестовала Марина, склонившись над раковиной и смывая кровь с лица. Еще не хватало, чтобы Мажарин это наблюдал, она и так, мягко говоря, не в форме.