Книга Волчье сердце, страница 139 – Оксана Сергеева

— Расслабься, Вера. Это я попаду в ад — с тобой будет все в порядке, — тихо засмеявшись, проговорил Майер.

Судя по всему, она не очень хорошо скрыла свои чувства.

— Ты смеешься? — Ее глубоко задел его ледяной сарказм.

— Не над тобой.

— Тебе смешно? Меня чуть на кусочки не порезали, а ты смеешься... говоришь, будто я со свидания... Говорю, что места себе не нахожу, пока тебя нет, а ты снова ржешь...

— Последнего ты не говорила. Сейчас сказала. Спасибо, что переживаешь за меня, — и он снова засмеялся.

Но не над ней, как и заверял, и не над собой. Он, не сдержавшись, нервно рассмеялся, будучи уже не в состоянии выверять свое поведение. Вернувшись домой и выпив порцию алкоголя, призванного расслабить напряженные нервы, еще раз осознал, насколько близко Вера была от гибели. Прошла по самому краю, буквально по лезвию бритвы. С тем же равнодушием, с каким Зяба избавился от своих людей, он бы убил Веру. Он не собирался ее возвращать. Одно слово — и кусок железа остановил бы ее сердце.

— Ты правда такой?

— Какой? — с трудом спросил он.

— Пустой... бессердечный... Ты смеешься. Над людьми, над их чувствами. Ты правда такой? Неужели внутри у тебя ничего нет? Совсем ничего?

— Тебя же не это интересует. Спроси точнее. Если готова услышать ответ, — тихо сказал Янис, и что-то печальное, одинокое, запрятанное глубоко в себе, почудилось Вере в его глазах.

Она молчала.

— Нет, Вера, меня совсем не терзает совесть, — тогда он ответил сам. — Совсем нет. Абсолютно. Мне все равно. Кстати, этих долбоклюев Зяба сам угробил. Мне не пришлось ничего делать. Давно уже не приходится...

— Потому что теперь слава идет впереди тебя...

— Да. Я похоронил отца, похоронил сестру... Я даже собаку свою похоронил, потому что какой-то урод прямо на моих глазах переехал ее на машине. Щенка. Овчаренка. Я больше не хочу никого хоронить и не готов принимать соболезнования. Я перегрызу глотку любому, кто посмеет навредить мне, моей семье, моим близким... — твердо говорил он, неотрывно глядя на нее. — Любого загрызу... кто просто подумает о том, чтобы навредить.

— Но я спрашивала тебя не про это. Я спрашивала, что ты чувствуешь.

— Что чувствую... — повторил Янис и притянул ее еще ближе.

— Да. Сейчас.

Под давлением его рук Вера невольно на него наплыла и обняла за плечи.

— Ты не уйдешь от меня. Не сможешь. Не отпущу. Даже не дергайся. Даже не пытайся. Я не отпущу тебя... и мне плевать, что ты при этом чувствуешь, — хрипловато и напряженно договорил он.

Его слова проникали в мозг откуда-то извне. Она сглотнула сухой, шершавый ком, вдруг возникший в горле, потянулась за его стаканом и допила оставшийся ром. Всего глоток. Но от него вдруг закружилась голова, и будто все, что было выпито за вечер и ночь, одномоментно всосалось в кровь и опьянило.

Янис прижался к ее шее губами, опалив кожу поцелуем. Ему захотелось вновь ощутить Верино горячее упругое тело. Уже привык к этому непроходящему по ней голоду. Даже после самого разнузданного секса, самой жаркой страсти внутри всегда оставалось какое-то неудовлетворение, и он не знал, как его погасить. Что еще сделать. Пальцы дрожали, когда думал о ней. Помнил руками и губами ее кожу, запах и вкус. И это ощущение не ослабевало, напротив, с каждым разом запечатывалось в нем все сильнее.