Книга Волчье сердце, страница 131 – Оксана Сергеева

— Тебя никто не тронет. Всем станет тесно в этом мире, если с тобой что-нибудь случится. Если хоть волос упадет с твоей головы, я всех заживо похороню. Хоть царапина на тебе будет... всех уничтожу! — Тон его дрогнул, и стало понятно, что он совсем не так равнодушен, как ей представлялось. — Ты же знаешь, это не просто слова!

— Знаю, — тихо проговорила Вера, глядя в его серые глаза, блестящие от злости. — У тебя кровь на лице. Постой спокойно, я вытру.

Он мягко отпустил ее руки и присел на тумбу, позволяя сделать задуманное. Она отерла ему щеку. Раз-другой... Но алая капля снова и снова выступала на царапине. Вывернув полотенце чистой стороной, Вера аккуратно приложила ткань к его лицу, задержав руку.

— Я им сказала, что ты с них кожу сдерешь. Заживо. Представляешь? — ломко засмеялась. — Так и сказала.

— Правильно сказала.

— Ты так и сделаешь?

— Так и сделаю.

Прерывисто вздохнув, она сосредоточила взгляд на его пораненной щеке. Убрав полотенце, обнаружила, что кровь больше не выступает.

— Испугалась? — еще раз спросил Майер, видимо, в первый раз не удовлетворившись ее ответом.

— Нет, — упрямо повторила Вера и коснулась кончиками пальцев сухой царапины. — Больно?

— Нет.

— Они от одного имени твоего побледнели, — рассмеялась резковато. — Я любовница главного чудовища, разве я могу кого-то бояться...

— Не можешь. И не должна, — с тихой усмешкой подтвердил он. — Тем более ничего страшного не случилось.

— Случилось, Майер, — прошептала Вера, легонько коснувшись губами царапины на его щеке. — Все самое страшное уже случилось...

— И что же? — спросил он, обнимая ее за талию.

Вера часто задавалась вопросом, почему не может разорвать их связь. Почему все равно уступает ему при полном осознании невозможности их отношений.

Ответ всегда лежал на поверхности. Объяснение, которое само собою каждый раз выкатывалось ей на язык, было настолько удивительно, что она попросту отказывалась верить в его очевидность. Все пыталась найти объективные причины своей привязанности. Лавировала от размышлений о древних инстинктах и общественных предрассудках до их порочной связи в прошлом. Раздумывала, как это все, преломляясь в ее психике, рождало такую мощную на него реакцию, почти химическую. Безотчетную и неразумную. Потому что разумом Вера понимала: вместе они быть не должны.

А все банально до зубного скрежета. И чувство щемящей тоски, какое охватывает при расставании, и сексуальная ломка, превращающая тело в оголенный нерв, и сумасшедшие ощущения, которые вызывала их близость, — не что иное, как всего лишь признаки отчаянной, кретинической влюбленности.

Будучи в этих делах не особо искушенной, Вера не распознала то, что раньше принимала за любовь. Любовь ей всегда представлялась как нечто одухотворенное и радостное. Позитивное, воздушное, легкое. Не зря же все говорят про какие-то бабочки. Но у нее не было никаких бабочек. У нее все по-другому. Ее страсть опасная, пьянящая. Тяжелая. С последствиями.

Да, она научилась справляться с Майером: разговаривать бесстрастно, смотреть равнодушно, отбиваться при случае иронией. Но справиться с собой она не смогла. Влюбилась... Вот так вот просто... По-бабски... Совершенно потеряв голову. И вообще непонятно, куда при этом девать разность их взглядов, его собственнические замашки и ее свободолюбие, а также довольно специфичную и мало располагающую к сотворению общего будущего кровавую историю из прошлого.