Книга Волчье сердце, страница 112 – Оксана Сергеева

— А почему не подходила? — спросил Янис.

— Кто ж ее знает, — задумчиво откликнулась бабуля, разглаживая едва заметный залом на скатерти. — Не раз у нас потом была...

— Бабуль, пойдем чай заварим, — быстро сказала Вера и встала со стула.

— Зачем была? — спросил Майер.

— Ну, сынок, в роддомах же не только рожают, — вздохнула Евдокия Степановна, подняла глаза и, натолкнувшись на яростный взгляд внучки, спохватилась, что сморозила не то: — Ой, не слушай меня! Совсем старуха из ума выжила, несу все подряд! Не слушай! — махнула рукой.

— Ба, идем, говорю, чай заварим. С чабрецом!

— Говоришь, мать аборт делала? Не раз? — не так легко было отмахнуться от Яниса.

Евдокия Степановна покивала и тяжело поднялась из-за стола.

— Так, может, свет-Владимирович не любит с чабрецом...

— Любит! — твердо сказала Вера.

Уведя бабушку на кухню, она принялась тихо, но строго ее отчитывать. У Яниса и без того с матерью сложные отношения, а она такое выдала!

— Бабуль, как ты могла? Зачем ты все это ему сказала? Отца давно нет, мать осталась. Дело давнее и прошлое, зачем надо было это ворошить?

— Я не хотела, само как-то вырвалось. Что же теперь... — прижав ладонь ко рту, Евдокия Степановна виновато глянула на внучку.

— Ладно, — Вера приобняла ее, уже пожалев о своем резком тоне. — Что делать... Чай теперь будем пить. — Вздохнув, она включила чайник и полезла за заваркой.

Евдокия Степановна постояла минуту, а потом снова решительно прошаркала в гостиную.

— Свет-Владимирович, ты прости меня, не то сказала. Так хорошо сидели, а я...

— Не надо извиняться, — вроде бы доброжелательно сказал он. — Все нормально. Я в состоянии пережить услышанное. Сказала и сказала.

Бабуля вгляделась в его лице: не сильно ли она его расстроила. Не заметив в его глазах каких-то возмущенных чувств, успокоилась.

— Обожди, я сейчас тебе кое-что принесу, — вдруг засуетилась и отлучилась в спальню.

Вернулась Евдокия Степановна, пребывая в еще более взбудораженном состоянии.

— Вот! — И что-то гордо положила на стол.

Вера, разливая чай, с любопытством взглянула на блестящую вещицу.

— Отец твой на радостях мне сунул, когда дитя принимал, — глядя на Майера горящим взглядом, рассказала она. — Вас же двое. Одного принял, презенты вручил, а тут я со вторым, а он говорит: «Нельзя с пустыми руками» — и сунул мне эту зажигалку. Представь! Мне! А она ж золотая!

— Почему я никогда ее не видела? — спросила Вера.

— Говорю же, золотая! Такое добро надо подальше ото всех держать, а не на виду! Это ж не бутылка водки!

Янис покрутил зажигалку в руках. Она действительно когда-то принадлежала отцу — на ней была гравировка с именем.

— А чего ты ее не продала? — спросил он.

— Ты что, сынок! Еще скажут, что украла! Забирай!

— Нет, пусть остается у тебя, раз отец подарил. Столько лет хранила.

— И правильно, что хранила, — сама себя похвалила Евдокия Степановна. — Забирай, говорю. Для тебя — это память отца, а для меня — побрякушка, которую я прячу ото всех подальше, чтоб не сперли. Она у тебя должна быть.

— Спасибо, — сказал Янис и довольно сунул зажигалку в карман брюк.

Бабуля тоже обрадовалась, увидев его просветлевший взгляд.

— Наливай, свет-Владимирович, а то не будет душе покоя. Чуть бабку до инфаркта не довели!

— Кто? Мы? — рассмеялась Вера.