Книга Единица безумия, страница 60 – Оксана Сергеева

— Так у нее ж муж… – Женька перестала жевать, – твой отчим.

— Он не сразу появился. Хотя, наверное, она была не очень хорошей шлюхой, раз мало нажила за свою жизнь.

— Андрюша! – захохотала Женя и двинула его по плечу.

Андрюша тоже снова рассмеялся, и на момент они замолчали. Каждый дожевывал бутерброд и думал о своем. Женя о том, как плохо быть одной. Андрей – как плохо чувствовать себя одиноким, когда у тебя есть и отец, и мать, и брат, и даже отчим.

Он сколько себя помнил, старался избавиться от этого ощущения полного одиночества. Еще пацаном думал, что вот вырастет, разгонит всех материных поклонников, и она его полюбит. Но мама стала пить. Потом думал, что вот вырастет, вылечит мать, и она точно его полюбит, поэтому захотел стать врачом. Подростком бунтовал, уходил из дома и возвращался, выводил ее из запоя, прятал бутылки, выливал водку в раковину, забирал у нее деньги. Все бестолку. Правда, мать стала пить меньше, но жизнь от этого не наладилась. Со временем мысль о том, что он сможет помочь матери, развеялась, а желание стать врачом осталось.

— А почему ты пошел на лечфак? – вдруг спросила Женя, будто уловив ход его мыслей.

— Я рано понял, что, если сам о себе не позабочусь, никто обо мне не позаботится. Страсть к исследованиям завела меня в медицину. Почему-то с детства думал, что надо много и хорошо учиться, чтобы кем-то стать.

— А я думала, что в медицину идут, чтобы людей лечить.

— И это тоже, – вздохнул Погодин. – Я тоже думал, что вылечу. Хотя бы мать.

Женя сочувственно посмотрела на него:

— Ты не знаешь, почему она так живет. Почему именно так. У всего есть причина. Я верю, что у всего есть причина.

— Ты – да. Ты, Дольчик, веришь. Тебе обязательно надо во что-то верить.

— А тебе нет? Во что ты веришь, Погодин? Ты же хотел матери помочь, значит, верил? – подалась она в рассуждения. – Ой, зачем ты мне эту трогательную историю рассказал.

— Ты сама просила.

— У меня такое чувство, что я в тебе ошибалась. Не дай бог еще влюблюсь. У меня столько всего было, что страдашки из-за любви мне точно не нужны.

— Не переживай, я сделаю все, чтобы этого не произошло. Чтобы ты в меня не влюбилась. По-другому я просто не умею.

— Ты уж постарайся. Не веди себя слишком хорошо, а то так ты начинаешь мне нравиться. – Положила голову ему на плечо. – Андрюша, мы такие разные… совсем разные. Как так случилось, что сейчас мы вместе?

— Видимо, жизнь решила нас за что-то наказать. Все думаю – за что, и никак не придумаю.

Тут Женька усмехнулась:

— Мы разные, а фамилии одинаковые. Здорово, что мне хоть фамилию менять не надо.

— Надо, Дольчик, надо. Причем, и тебе, и мне.

— В смысле? – встревожилась она.

— В прямом, – угрюмо проговорил Андрей. – Это папино условие. Одно из. Я Рысь, поэтому должен взять его фамилию. Ты моя жена, поэтому тоже должна взять мою фамилию. По-другому никак. Это даже не обсуждается.

— Капец, – уныло проговорила Женя, боясь даже спрашивать, какие еще условия поставил Андрею Рысь-старший. – Подожди… Если ты возьмешь его фамилию, все узнают, что ты его сын.

— Да.

— А до этого все знали? Или только я не знала?

— Никто не знал.

— Прикинь, что начнется, – медленно проговорила она, округлив глаза.

— Вот именно. – Сделав еще глоток виски, Андрей перевел тему. Пока не хотел ни о чем таком думать, голова и так пухла от мыслей. – Евгеша, расскажи мне про своего бывшего.