Книга Единица безумия, страница 51 – Оксана Сергеева

Заснуть Андрей не смог. Лежа рядом с Женькой наблюдал, как ночь сменяется утренним сумраком. В комнате еще было темно, первые дневные лучи едва в нее проникали, а он уже вскочил с постели, подгоняемый внутренним нетерпением.

— Ты куда? – встревоженно спросила Женя. Оказалось, она тоже не спала.

— А ты как думаешь? Поеду к папе. Решать твои проблемы.

— А как твой папа-алкоголик может решить мои проблемы?

— Пока не знаю. Поеду – спрошу.

— Погодин, ты надо мной издеваешься, – вздохнула она и спряталась с головой под одеялом.

— Мне вообще не до шуток.

Андрей не стал поднимать Женьку с постели. Не предлагал завтрак, не тревожил разговорами. Сделав себе кофе, вызвал Федю. Теперь у него есть некоторое время, чтобы смириться с неумолимой реальностью – он едет к папе.

Впервые Погодин увидел отца, когда ему минуло семь лет. Было холодно, моросил противный дождь, а они с матерью почему-то долго стояли на улице у какого-то высокого здания. Руки и ноги у него окоченели, куртка почти насквозь промокла. Потом мать толкнула его в спину и сказала: «Вон твой папаша, иди». Но сдвинуться с места он не смог, тогда мать схватила его за руку и повлекла за собой. Конечно, теплой встречи не вышло. Охрана оттащила мать, едва они приблизились к Рысю. Ни вопли не помогли, ни щемящие признания, что Андрей его сын, ни злобные проклятия. Рысь лишь глянул на него презрительно и отогнал от себя, как бездомного щенка: «Давай, пацан, иди! Иди отсюда!». До сих пор Андрей помнил свое потрясение. Тогда он пообещал себе, что никогда к нему больше не подойдет – нет у него отца. Не было и не будет! Не оправдались надежды матери, что Рысь, увидев отпрыска, вспыхнет любовью и станет их содержать. Росло ее недовольство, росла ненависть Андрея к отцу.

— Сиди дома и никуда не высовывайся. Поняла? – предупредил он Женьку, когда Федя подъехал.

— Угу.

— Поняла?

— Поняла! – рявкнула она нервно. – Куда я высунусь после вчерашнего, я теперь собственной тени боюсь!

Андрей посмотрел на Женю, подумав, не рассказать ли ей правду об отце, но решил, что поговорит позже, когда решится вопрос. Если он решится…

— Может, лучше сообщить о том, что едешь? – осторожно предложил Федор.

— Сообщи, – согласился Андрей, перекладывая эту ответственную миссию на помощника.

Сам он испытывал такое напряжение от предстоящей встречи, что не придумал, как начнет разговор и что вообще скажет, позабыв все положенные и неположенные в таких случаях слова. Обычно Андрей пытался все просчитать, подготовить запасной план, но сегодня плана не было. Ни одного варианта на случай, если отец откажет.

Федя ехал быстро, но хотелось, чтобы авто мчалось еще быстрее. Чтобы воспоминания, которые снова начали всплывать в голове, не всплыли…

В особняке на Николиной Горе до этого дня Андрей бывал лишь пару раз, и то не по своей инициативе. Гамадрилы Рыся чуть ли не силой его сюда привозили, так велика была отцовская любовь. Путь по дорожке показался Андрею слишком длинным, и он двинулся к крыльцу прямиком по зеленой лужайке. Федя мгновение поколебался и припустил следом. Они беспрепятственно вошли в дом, пересекли черно-белую мраморную прихожую и прошли в столовую.

Отец удостоил Федора сдержанным кивком и повернул голову, приглашая сына присесть: