Книга Узел, страница 68 – Оксана Сергеева

Дома я первым делом укутываюсь в теплый свитер, выпиваю пару чашек крепчайшего кофе и забираюсь в кровать прямо в одежде. Трудно представить, что сейчас испытывает Никита. Еще труднее прогнозировать, как пройдет наш следующий разговор, но, несмотря на это, на душе у меня невероятно легко — будто я действительно освободилась от тянущего на дно груза. За последнее время произошло столько событий, что ощущаются они как один сплошной удар. Меня не бодрит даже кофе, он согревает, заволакивает сознание дремой, и реальность уплывает, едва я касаюсь головой подушки. Меня мучает странный, гнетущий сон, который я не могу пересказать после того, как открываю глаза.

Что-то вырывало меня из этого сна… Звонок в дверь…

Никита?

Радость охватывает при мысли, что это может быть он, но мои ожидания не оправдываются: за дверью Филипп. Впустив его, тут же ловлю на себе укоризненный взгляд. Да-да, у меня куча пропущенных звонков. За последние сутки я не соизволила написать ему ни одного сообщения.

Если честно, я вообще забыла, что в моей жизни есть Филипп.

— Я заезжал вчера. Хотел поговорить.

— Проходи в гостиную, я принесу кофе.

Оставляя его без приветственного поцелуя, поспешно удаляюсь на кухню. Хочу выиграть несколько минут, чтобы собраться с мыслями, разговор будет нелегким. Скверно все. Как-то нелепо. Мы договаривались быть друг с другом честными. Договорились не обманывать, не увиливать. Но я нарушила все обещания и предала наши отношения. Корю ли себя за это? Нет. У меня не возникло ни единого сомнения, что нужно поступить как-то по-другому. Филипп не поймет моих мотивов, да и не собираюсь объяснять ему всего. Пока он ждет в гостиной, пытаюсь подобрать слова для дальнейшей беседы, но беда в том, что легче ему не станет. Кофе может быть горьким или сладким, а правда всегда будет только правдой.

Филипп ничего не делает — сидит, уставившись на пустой журнальный столик. Я ставлю перед ним чашку и усаживаюсь на диван, сохраняя между нами приличную дистанцию. Хочется сказать, как он дорог мне. Поблагодарить за годы, проведенные вместе. Он был терпелив и пытался сделать меня счастливой. Так, как умеет. Это и было подобием счастья. Благодаря ему я сохранила в себе человечность и осталась способной на теплые чувства. Но вся эта словесная прелюдия будет пустым звоном, когда мы дойдем до сути.

А суть в том, что…

— Думаю, нам надо расстаться. Окончательно, — говорю, наконец, решившись на эту пощечину.

— Тебя испугало мое предложение? Давай оставим все как есть и не будем ничего менять, — тут же выдает Филипп.

Вижу его глаза: темные, упорно и отчаянно глядящие на меня. Он и сам не верит в то, что говорит. Знает, что ничего уже нельзя спасти. Филипп огорчен, растерян, ему больно, и станет еще больнее.

— Все уже изменилось. Это больше не сработает.

— Почему? — Его лицо неожиданно бледнеет.

— Потому что я тебе изменила, — не к месту усмехаюсь получившемуся каламбуру и широким жестом откидываю волосы за плечо.

— Я не хочу слышать эти глупости. Если тебе нужно время, я тебе его дам. Много лет так и было…

— Филипп, очнись! Я провела ночь с другим мужчиной!

Он шумно втягивает в себя воздух и замолкает.

Я делаю то, чего не собиралась: подсаживаюсь к нему ближе, беру за руку. Не хочу, чтобы он сейчас все испортил скандалом. Выяснения ни к чему не приведут — лишь убьют все хорошее и сделают врагами.