Книга Узел, страница 54 – Оксана Сергеева

— Больно? — Леднёв чувствует мое напряжение, мне не нужно ничего говорить. Мы как будто уже делали это. Хотя все у нас с ним в первый раз. Может быть, так происходит, потому что мы много раз об этом думали.

— Нет…

Не хочу, чтобы он останавливался и своей осторожностью превратил наш первый секс во что-то нелепое. Мне не нужно, чтобы он жалел меня.

— Нет… — Целую его и крепче сжимаю бедрами.

Он старается не доставить мне лишней боли. Я все равно ее чувствую, но вместе с ней и горячее удовольствие от каждого его движения, и запах секса. Чувствую нашу влагу и смешивающееся на губах дыхание. Чувствую какой-то пьяный, но при этом сознательный и безвольный восторг.

Это похоже на сон наяву. Страстный, напряженный сон, когда в сплетении рук и ног теряется счет времени, и трудно различить, то ли час прошел, то ли бесконечные часы…

Когда мы обессиленные падаем на смятые простыни, на уме у меня крутится только одно.

— Что? — хрипло спрашивает Ник, будто знает, что я хочу что-то сказать.

— Нужно было сделать это раньше.

Он смеется, прижимает меня за плечи и утыкается губами в висок.

Надо бы натянуть на нас одеяло, но у меня нет сил шевелиться.

— Ты же закрылся на ключ?

— Да.

Все эти годы я только и делал, что не любил других…

Никита

Мне уже далеко не восемнадцать, но чувствую себя ровно так же.

Мы сидим в тишине, в моей машине и пьем вторую бутылку шардоне из пластиковых стаканчиков. Молчит Климова. Молчу я… Нам обоим хорошо в этом молчании. И это, как прежде, выше моего понимания.

Мне хорошо с той, которая когда-то растоптала мои чувства. С той — которая холодно и равнодушно разрушила наше совместное будущее.

До той новогодней ночи в моей душе бушевала злоба. Я учился на юрфаке, по вечерам убивал себя на тренировках, успевал цеплять каких-то девок, но та, которая с первой секунды по-настоящему меня пленила, отказывалась отвечать на мои чувства. Меня грызло битое самолюбие, грызло вместе с ноющими мышцами, но перестать думать о ней я не мог. Не мог ее игнорировать. Не в состоянии был отказаться от малейшей возможности ее увидеть. Климова влекла меня словно на незримом канате, хотя убийственная грубость наших встреч каждый раз ошеломляла.

Вот и сейчас я снова не могу повернуть обратно. Наши встречи — сплошное безрассудство. Даже не сердцем, а всеми своими нервами чувствую, что это опасно для нас обоих, что попытки разыгрывать легкие поверхностные отношения сущая глупость, но уже не могу ни на что повлиять…

— Господи, — шепчет Настя, — а говорят, граната в одну и ту же воронку два раза не падает. — Леднёв, скажи, сейчас нас обоих прав лишат? — смеется она, глядя мимо меня в боковое окно.

— Не думаю. — Отдаю ей стаканчик с недопитым вином и опускаю стекло.

— В чем дело, капитан?

— Ваши документы, — небрежно бросает он.

— Основания?

— Ваши документы, — настаивает без объяснений.

— Основания для предъявления моих документов тебе? Может, ты ряженый. Удостоверение предъяви и представься по форме.

Капитан напрягается, но делает, что велено, и я раскрываю перед его лицом прокурорскую ксиву.

Он вытягивается в струнку, правая рука снова тянется под козырек:

— Никита Валерьевич… а я смотрю, номер знакомый… вы это… аккуратно.

— Капитан, мы стоим, отдыхаем, никуда не едем.