Книга Узел, страница 103 – Оксана Сергеева

— А как ты? Как себя ощущаешь? — спрашивает она, когда мы перестаем обсуждать всякие пустяки, вроде новоприобретенных детских игрушек да полюбившихся им мультиков.

— Как мамочка двоих детей.

— Представляю, как тебе тяжело. Со своим-то все постепенно. Сначала беременеешь, потом рожаешь. Он растет, и ты каждый день узнаешь про него что-то новое. А тут бац — и сразу двое.

— Угу. Нет, я не жалуюсь. Просто забавно, что я все лето таскалась по психологам, но, как только дети переступили порог квартиры, поняла, что ничего про них не знаю.

— Моя иногда такое выдает, что так и охота у нее спросить: «Дитё, ты откуда?». Как Макс? Освоился в школе? Наша красотка вроде нормально. Встает с утра только тяжеловато.

— Это она в тебя, — смеюсь я, вспоминая студенческие годы, наши с Тоськой прогулы утренних лекций. Не часто, но бывало. — Осваивается, Макс. Если б только легко встать с утра было нашей единственной проблемой. Тут ни дня без сюрпризов.

— Ему трудно.

— Да, я ужасно за него переживаю. Так не хочется, чтобы его обижали.

Я стараюсь, чтобы детям с нами было хорошо и уютно, и, чего лукавить, ощущаю некоторую гордость за себя и Ника. Мы делаем доброе дело — создаем детям все условия для счастливой жизни. Я забочусь о правильном питании и хорошем сне, о развитии и досуге. Но во всем этом смешении дел и эмоций мне все же жутко чего-то не хватает.

* * *

«Ни дня без сюрпризов», — сказала я подруге, и это правда. Каждый день, забирая Макса из школы, мечтаю, чтобы обошлось без замечаний. Но пока это остается лишь мечтой. Сегодня снова учудил. Обложил кого-то матом. Классная руководительница решила не разбираться, а направила нас к психологу. Меня это, честно говоря, жутко разозлило.

— Я не пойду, — упирается Макс перед дверью.

— Надо, — коротко отвечаю и вталкиваю его в кабинет.

— Да-да, я вас жду, — вскидывает глаза женщина, возраст которой с первого взгляда не определишь. Голова обсыпана мелкими темными кудряшками, глаза за линзами очков не смотрят, а целятся.

Почему-то она мне не нравится. Никаких оснований для этого нет, только мое внутренне ощущение. Видится в ее облике какая-то расхлябанность, несобранность, а я этого не люблю.

— Вот мы и пришли, — выжимая из себя улыбку, усаживаюсь на стул.

В действительности не собираюсь вести каких-то разоблачительных бесед, хочу только отметиться и уйти. Пусть себе галочку поставит, что мы к ней приходили и о произошедшем инциденте беседовали.

— И что нам с тобой делать? Разве папа с мамой учат тебя такие слова говорить? — доброжелательно улыбается тетенька, которая зовется школьным психологом.

Я вижу, как напрягся Максим, и прямо тут, прямо сейчас готова ее убить. Растерзать на месте.

Папа с мамой!

Мы разговаривали с детьми на эту тему. У нас в обиходе пока нет этих понятий. И Максим, и Ариша называют нас по именам — так мы решили. Так всем легче. И нам, и им. Нет у нас никаких вымученных «папа», «мама», потому что надо. Максим тогда спросил: «А че у меня теперь твоя фамилия будет?». «Когда захочешь стать моим сыном, тогда я тебя усыновлю, и у нас будет общая фамилия», — ответил ему Никита. «Слава богу, а то я боялся, что и имя поменять захотите. Костиком еще каким-нибудь назовете», — ввернул Макс.

— …Не читает, не пишет… надо же работать с мальчиком.