Книга Агония, страница 17 – Оксана Сергеева

— Хорошо.

— Целую.

— И я.

К моменту, как приехал Вадим, Регина успокоилась, обессилев от раздирающих чувств. Шамрай не стал подниматься, позвонил, чтобы спускалась, а она это и до звонка знала: видела из окна его черную «эмэльку».

Подойдя к нему, остановилась, не спеша садиться в салон. Без приветствий и каких-то слов они некоторое время смотрели друг другу в глаза.

— Ты зачем это делаешь? — спросила, привычно разволновавшись от одного взгляда на него.

— Видеть тебя хочу.

— И только?

— Нет, не только. Но хотя бы.

— Вадим, — вздохнула.

— Ты избегаешь меня. Почему? Мы же не враги, правда?

— Нет, не враги.

— Тогда почему? Первый раз все неожиданно было, согласен. Может, я груб был, извини. Но сейчас же все утряслось?

— Утряслось.

— Всем улыбнешься, всех в щечку чмокнешь, меня как будто нет. Шарахаешься. Как от прокаженного.

— Не хочу создавать двусмысленных ситуаций. Мира хочу, а не конфликта.

— А я тебя хочу. И нахрен мне такой мир.

— Перестань.

— Что перестать? Я еще ничего не начинал. — Открыл переднюю дверцу, но Регина, проигнорировав этот жест, уселась на заднее сиденье.

Они приехали намного раньше, как Шамрай и рассчитывал. Чарушина любыми способами пыталась избежать разговора: по дороге упрямо молчала, в ресторане бросила его за столиком одного, скрывшись в уборной. Правда потом позвонила и попросила подойти.

Немного озадачившись странной просьбой, он подошел к дамской комнате.

— У меня молния разошлась, — тихо сказала она, выглядывая из-за двери. — Помоги, пожалуйста.

Еще дома, застегивая платье, почувствовала, что собачка прошла не гладко.

Вадим без лишних вопросов зашел к ней в туалетную комнату и заперся изнутри.

— Аж платье по швам трещит, да?

— Так и знала, что ты это скажешь.

— Никак не могу промолчать.

— Еще бы. — Убрала волосы на одно плечо и отшагнула. Показалось, слишком близко он встал за спиной.

— Стой на месте, — недовольно сказал Шамрай и продернул бегунок вниз. Застегнул платье, но молния снова разошлась.

На этот раз он не спешил делать с ней что-то еще. Посмотрел Чарушиной в глаза, уловив в них напряжение, потом снова — с уже привычным невыносимым чувством на чуть обнаженную спину, на видное в вырезе черное белье. Даже одна эта кружевная полоска на ее коже сводила с ума. Снял бы… Раздел бы… Не удержавшись, провел пальцами по позвоночнику — Регина ощутимо вздрогнула под его рукой. И эта ответная дрожь, не как искра — взрыв. Тряхнуло и оглушило обоих, что ни вздохнуть, ни слова сказать, словно пепла наглотались. Шагнув, толкнул ее и тесно прижал своим телом к подстолью раковины. Она со вздохом-стоном схватилась за кованый край.

Несколько секунд, чтобы продышаться…

— Кис-кис, — тяжело от возбуждения. — Ты хоть понимаешь, что я с ним что-нибудь сделаю? Ты это понимаешь?

Больше всего он мучился, когда видел ее вместе с Владом. Видел ее улыбки ему, ее удовольствие от общения. Ее оживление от поцелуев или объятий. Каждый жест в сторону Реймана — удар хлыстом по сердцу.

— Вадя, пожалуйста, отпусти.

— Я тебя на руках буду носить. Все, что хочешь, для тебя сделаю, только уйди от него. — Сжал руками ее талию. — Не доводи меня до греха. Иначе я с ним что-нибудь сделаю. Уходи от него.

— Зачем ты приходишь? Терпишь все это?

— Потому что, как дебил, на все согласен, лишь бы свою Кису увидеть. На все. Понимаешь? Ты еще не понимаешь, что происходит, а я уже на все согласен.