Книга Нарушая дистанцию, страница 24 – Элла Савицкая

Едва мы с Рудневым выходим на улицу, как я тут же отстраняюсь от назойливой руки.

— Ты мог бы так не делать? — шиплю рассерженно.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Нет.

А потом оценив стену из плотного дождя, сбегает по ступеням, успев бросить через плечо:

— Постой здесь, я подгоню ближе тачку.

Ну вот что за человек?

— Докладывайте, — прямо с порога нас встречает приказ майора.

Леваков демонстративно сложив руки в замок на столе, смотрит только на Руднева.

Пройдя к своему столу, ловлю на себе взгляд Красавина, который уже успел вернуться. Парня явно веселит обиженное состояние Родиона.

Да что уж говорить, меня тоже.

Я таких нежных мужчин еще не встречала. По крайней мере в полиции.

— Пообщался с конкурентами, — сбрасывает мокрую куртку Никита и отправляет ее на вешалку.

— Пообщались, — поправляю его, проделывая тоже самое со своим пиджаком.

Мы на короткий миг встречаемся взглядами. В его — немой вопрос, в моем — четкий ответ. Не нужно забывать обо мне. Я туда не для красоты ездила.

— Пообщались, — исправляется, опускаясь на свой стул. — Все как один не скрывали, что довольны смертью Дудова. Как они объяснили, тот часто демпинговал цены. Не считался с другими. Еще и проворачивал какие-то схемы, скорее всего с незаконной растаможкой, но бумаг у него никаких не нашли, да, Димас?

— Неа. Кто ж такие вещи будет держать в открытом доступе? Только вот, документы по продажам, — Дима хлопает по увесистой пачке с папками, что лежит перед ним на столе.

— Не против, если я их изучу? — киваю на кипу бумаг.

— Пожалуйста, только рад буду, если ты возьмешь эту волокиту на себя, Ириш, — с нескрываемым облегчением, Дима перекладывает бумаги ко мне. — Может, кофе? — зависнув надо мной, интересуется с медовой улыбкой.

Ох, и котяра.

— Спасибо, откажусь.

— Не проблема. Чай?

— Тоже нет.

— Ну, как хочешь. Если что — обращайся.

— Думаю, до чайника в нашем кабинете я уж как-нибудь дойду сама.

Перевожу взгляд на Руднева и замечаю, как пристально он смотрит на Диму. Эти двое сталкиваются взглядами.

Красавин тихо смеётся и качает головой, но уступать не собирается. Так и возвращается к столу, не прерывая зрительного контакта.

— Ну, а дальше? — требует Леваков, вынуждая Никиту разорвать этот невидимый канат между ними.

Но вместо того, чтобы ответить на вопрос, ореховые глаза находят меня. Не стесняясь присутствующих, гаденыш концентрирует на мне слишком много внимания, от чего мои щеки нещадно пекут.

— Пока утверждать что-то рано, — отвечаю за него, поворачиваясь к Левакову. — Надо понять какие схемы проворачивал Дудов.

Майор коротко кивает, даже не взглянув в мою сторону.

— Ясно, — бросает сухо, как будто мой ответ ему меньше всего важен, а потом просто встает и выходит.

Да Господи ты Боже мой!

Встаю и догоняю его в коридоре.

— Родион Сергеевич! Подождите, Радик…

Нехотя останавливается.

— Слушаю Вас, Ирина Николаевна.

— Ну, извините меня, — мягко касаюсь его локтя, облаченного в вязанный свитер. — Я повела себя грубо. Просто… с майором Поповым мы не в лучших отношениях, и каждый раз, когда кто-то говорит о нем, меня это нервирует.

Наконец, взглянув на меня впервые за день, Леваков недовольно сжимает губы.

— Я ведь этого не знал. Могли бы сказать.

— Я вообще стараюсь о нем не говорить, — объясняю мягко, чтобы не дай Бог еще раз не ранить чувствительную душу опера.